Это будет вчера

– Все будет класс, старик. Главное – ты не волнуйся.

Его не было очень долго. Как-то слишком долго. И не волноваться было выше моих сил. И я решительным шагом вышел из кухни. Фил сидел на полу перед ванночкой, схватившись за свою лохматую голову. Я раньше никогда не видел таким Фила. Его подбородок дрожал. На его бледном лице застыл ужас. И его зеленые глаза тупо смотрели на плавающие фотоснимки.

– Фил! – мой голос дрогнул.

Он медленно повернул голову и так же тупо уставился на меня.

– В чем дело, Фил? – почему-то, прошептал я.

И я не выдержал. И бросился к ванночке. И схватил первую попавшуюся карточку.

– Нет! – выкрикнул я и тут же ее бросил. – На! – И попятился к двери, закрыв лицо руками. – Этого не может быть! Это не правда! Нет! Нет!

– Кто это, Григ? – услышал я приглушенный голос Фила, словно издалека. И опустил руки.

– Кто это, Григ?

Но я ответить не мог. К тому же в дверь внезапно раздался громкий настойчивый стук. И я с ужасом смотрел на свою дверь, словно за ней скрывалось что-то для меня страшное.

– Откройте! Немедленно! – послышался властный мужской голос.

Фил тяжело поднялся и направился к двери.

– Не открывай, Фил, – обессилевший, опустошенный прошептал я и опустился на пол. Но Фил не услышал моей жалкой просьбы.

И дверь распахнулась. И я услышал громкие решительные шаги. Я уже знал, зачем пожаловали эти гости. Но по-прежнему не мог в это поверить. И боялся поднять на них глаза.

– Вы, если не ошибаюсь, Григорий Гордеев, – услышал я женский голос.

– Ольга! Я знал, что вы придете, Ольга! Вышло какое-то недоразумение. Какой-то ужас! Объясните мне все наконец, Ольга!

Она выглядела, как всегда, ослепительно. Черноволосая, чернобровая, в длинном до пят плаще и шелковый шарф небрежно заброшенный за плечо. И как всегда – холодна.

– Извините, – она пожала плечами.

Я резко отпрянул от нее. И с ужасом разглядывал ее лицо. Лицо, которое я совсем недавно фотографировал.

– Это ложь. Вы – Ольга. И я вас несколько часов назад снимал на пленку. Вы были вот здесь. В этом доме, – я говорил сбивчиво, взволнованно и мои глаза горели бешеным огнем. – Вы – Ольга. Вы пили мое вино. А потом поцеловали меня. Вы меня поцеловали до боли.