Тенета для безголосых птиц

Наше бомбоубежище выдержало неведомый взрыв, оставшись прочным и непоколебимым. Мы обнаружили, что даже уцелела большая часть коллекции Вадима. Хотя от многих бутылок на полу остались одни осколки и лужицы некогда дорогих ароматов. Бедный Вадька! Драгоценная частица его жизни в миг оказалась разбитой… Стоп, внезапно подумал я. А сама… Сама Вадькина жизнь?..

– А Вадик? – вдруг озвучила мои мысли Варя.

Эта тайная, почти телепатическая связь существовала между мной и Варей с давних пор. Не успевал я подумать о чем-либо, как она тут же говорила об этом.

Несмотря на количество окружающих нас людей.

– Вадька, Вадик, – плакала Варя. – Как мы сразу о нем не подумали! Что, что с Ваденькой, ребята?!

– Что с Ваденькой! – грубо передразнила ее Лада. – Какие телячьи нежности. Сама знаешь, что ничего хорошего. Не прикидывайся дурочкой.

– Даже если ничего хорошего, – я не на шутку разозлился на Ладу, – это не означает, что мы не должны переживать за него. И потом… Знаешь, Варя, вполне возможно, что и – ничего плохого.

Он не раз выбегал на улицу, помнишь, все ждал машину с заказом. Вполне возможно, что в момент взрыва его не было в ресторане… Сама знаешь – Вадька родился в рубашке, если вообще – не в пиджаке.

При упоминании о пиджаке Лада тут же ощупала свой. И облегченно вздохнула. С сигаретами ничего не случилось. В отличии от ее очков. Думаю, если бы ей предложили прокатиться на необитаемый остров и взять с собой всего две вещи из всего возможного, она, не задумываясь, выбрала бы свои очки и сигареты.

Правда, сигарет должно было бы очень много.

Лада достала пачку и с наслаждением затянулась едким дымом.

– Сладкая ложь лучше суровой правды – вот девиз нашей Вареньки, всю жизнь играющей в наивную девочку, – ехидно заметила она. – Впрочем, обязательно находится мужчина, готовый ее с радостью опекать и преподносить любую сладкую ложь на кружевной салфеточке.

Мне не хотелось спорить с Ладой. Как и все мы, она сейчас балансирует на грани нервного срыва. Хотя в то же время не прочь и поиграть.

Например, в железную леди. Хотя, как правило, в таких ситуациях первым гнется именно железо.

Мы были замурованы в четырех кирпичных, мрачных, давящих темнотой со всех сторон, стенах. Причем на уровне нескольких десятков метров под землей. Если Вадим жив, он знает, где мы. А если… Черт, сейчас реальнее предполагать именно это «если». И Лада здесь права.

Женька барабанил костяшками пальцев по глухой стене.

– Для нас, пожалуй, есть только два выхода.