Медитации на мысли Василия Розанова. том 2

Короб первый»

От судьбы – как от народа не уйдешь —

Национальность – рок – в безумной силе —

И даже – обретенная ей ложь —

Найдет тебя – уже уснувшего в могиле!

Комментарий: Эти мысли Василия Розанова являются поистине пророческими. С великой печалью и скорбью, и ужасом встретив Октябрьскую революцию как трагедию всего русского народа, он же стал ее жертвой, ибо умер от душевных переживаний, потрясений, болезни и голода в Сергиевом Посаде 5 февраля 1919 года.

Медитация 359

«– Барин, какой вы жестокий.

– А что, няня?..

– Да вы заснули. «Боже! Боже! Заснул!!!»

А Шперк все тем же музыкальным, вникающим в душу голосом

читал «Душа моя» (поэма его в белых стихах).

– «Вы читайте, Федор Эдуардович, а я полежу», – сказал я.

И в чтении его – все было понятно, как в разговорах его – все понятно.

Но когда сам его читаешь по печатному – ничего не понимаешь.

Я встал. Он улыбнулся. Он никогда на меня не сердился, зная,

что я никогда не захочу его обидеть.

(в С.-Петербурге, на Павловской улице).

    Василий Васильевич Розанов

    «Опавшие листья. Короб первый»

Приятно слушать стихи друга – в его чтенье —

Особенно – когда устав – лежишь —

И видишь – светлое по сути – сновиденье —

Но только сам читать не будешь – съест их мышь!

Медитация 360

«Язычество, спрессованное «до невозможности», до потери всех

форм, скульптур, – это юдаизм. Потом спрессовывание еще продолжилось: теперь только запах несется, материи нет, обращена в «0»: это – христианство.

    Василий Васильевич Розанов

    «Опавшие листья. Короб первый»

Все религии – спрессованы в одно —

В одно – безумное и вечное – теченье —

Из любых форм – вознесшись – бытие —

Приводит к тайне – в пустоту – как в откровенье!

Медитация 361

«О пантеизме: бреду раз по улице – и мелькнуло: мир (Бог?) «строгая ли жена» или «так, девчонка, ко всем обращающаяся»? И меня так обняла красота и одного, – Вы знаете это «строгая, целомудренная жена», с особым ее величием, с особым ее достоинством, и – другого: что я заколебался, «заспешил в душе» и почти стонал: – не знаю! не знаю! – и в тот миг (когда шел по улице) – склонился к красоте «всеобъемлющей девчонки».