Смех вечности

«О!» – заорал хозяин и больно дернул сожительницу за поводок. «Да! Да!» – в исступлении зашлась хозяйка и, обхватив хозяина руками в черных перчатках, вонзилась ему в уста кровавым помадным поцелуем.

«Фу» – подумала Ольга. Этого она терпеть не могла. И отвернулась от мерзких вампиров, которые начинали свою обычную оргию прямо здесь, на сгоревшем штучном паркете, на обезображенном персидском ковре, ранясь об осколки блюдца и пачкая себя пеплом с книг, доставшихся им от предков. «Фу» – подтвердила свой диагноз кошка и, перешагнув через разрушенную пожарным топором дверь, вышла на лестницу, поднялась на чердак, потом на крышу и там, дотянувшись лапами до края луны, вскарабкалась на сияющий диск и промяукала любимые строчки из спаленной в адском инферно газеты:

У любви нет ни масти, ни ценника,

Нет ни света, ни тьмы в чувстве том.

Лишь дождаться бы нам понедельника,

А до осени мы доживем.

Лока-самхита, или Бизнес-класс

Константин Григорьев, известный в Петербурге ресторатор, он же в вайшнавских кругах Нарасимхалока Дас, или для друзей просто «Лока», сидел в продавленном советском кресле перед телевизором и уговаривал пятую банку маслянистого, черного берлинского пива.

Как вдруг в дверь позвонили.

Лока ждал этого звонка. С гримассой сожаления отставив банку на пол, он пошел открывать, прежде чем гость нажмет кнопку соседей. Коммунальных скандалов Лока терпеть не мог, и вообще был парень миролюбивый и веселый.

На пороге стояла маленькая старушка в бежевом, хорошего покроя пальто, в белых туфлях с золотыми декоративными пряжками и в желтоватой старомодной шляпе.

Глаза ее добро улыбнулись Локе, и мягким, интеллигентным голосом она сказала: «Я – Лиля Никаноровна, от Владика, мы договаривались о встрече».

– Прошу, – широко улыбнулся ресторатор, однако старушка, нежно склонив набок голову, отказалась входить: «Внизу нас ждет автомобиль. Тут недалеко, на Гороховую. Посмотрим помещение, обо всем и поговорим».

Ну что ж. Лока быстро нацепил первые попавшиеся кроссовки и, благородно поддерживая старушку под руку, спустился вниз.

У подъезда их ждал большой черный Х6. Водитель, немолодой детина офицерской выправки, цепким взглядом осмотрел Локу, старушка чему-то загадочно улыбнулась, и они полным ходом помчались к центру.

Через двадцать минут они подрулили к дому 36 по Гороховой улице, той самой, что упирается прямо в Адмиралтейство и которую Петр Первый хотел сделать главной улицей Санкт-Петербурга.