Мне есть что предъявить

Клубятся в небе сгустки пара.

Вдруг разыгравшийся котяра

в прыжке настиг плутовку-мышь.

Породист, ухарь хоть куда,

седой в опалинах красавец.

Любой заезжий иностранец

с ним не сравнится никогда.

Природе, в общем, всё равно.

Кот с мышкой ласково играет:

то бросит вверх и отбегает,

то припадёт и замирает, —

как будто сам не понимает,

чем это кончиться должно.

Он презирает ложный стыд,

он до мышей весьма охочий,

он показать нам очень хочет

крутой охотничий инстинкт.

А я смотрю на этот бред —

смертельную природы ласку.

Тогда любой пусть снимет маску,

и мы увидим – людоед.

Мышь защищается, пищит.

Она сражается, как может,

ей вряд ли что-нибудь поможет.

Кто для неё надёжный щит?

Кот знает все её ходы,

обворожительный убийца…

…И как же так могло случиться,

что виноваты вновь жиды.

Телепрограмму Русский дом

ведёт велеречивый Крутов.

Он говорит спокойно, путно.

Об этом говорит, о том.

С ним рядом русский генерал

бичует хитрое еврейство.

Когда-то, мол, без фарисейства

он пел Интер-наци-онал…

…Кот, наконец, прикончил мышь —

красноречивый акт природы —

под яростный восторг народа,

а ты, как истукан, молчишь.

Пророк 2

Я сидел и курил на крылечке,

наблюдая реформ плавный ход,

но зашли ко мне в дом человечки,

объявили, что грянул дефолт.

На лужайке своих пас овечек,

от людской укрываясь молвы.

Прилетели опять человечки,

и не стало овечек, увы.

Мы с женою лежали на печке,

наступление ждали весны.

Заползли к нам в постель человечки,

и не стало, не стало жены.

Отдыхал я однажды у речки

на зелёной, душистой траве.

Вдруг приплыли опять человечки,

поселились в моей голове.

В моём доме четыре протечки,

ни овечек уж нет, ни жены,

но живут в голове человечки,

крутят мне разноцветные сны.

В храм сходил и поставил там свечку,

чтобы сгинуло горе моё,

но живут в голове человечки,

не хотят выходить из неё.

Ни чечен, ни еврей, ни татарин,

ни чистейший по крови русак —

ЭНЭЛОИЭНОпланетянин

в моём доме устроил бардак.

Так не стало мне в жизни покоя,

очевидно, пришёл мой черёд,

и, махнув на свой домик рукою,

я пошёл по дороге вперёд.

По вагонам я стал побираться,

там, где можно, стал песни орать:

«Ах, зачем я на свет появился,

ах, зачем родила меня мать».