Ключ-Ясень

– А мы что будем делать?

– Ждать, – отозвалась Белая Королева. – Просто ждать. И когда-нибудь существование и время к нам вернутся. Пойдем, выпьем чаю: ты ведь тоже застрял здесь неизвестно на сколько.

Я сидел, пил чай с бисквитными пирожными и думал: если когда-нибудь всё в этом не_существующем в не_времени клубе наладится, и мне удастся выбраться отсюда, я все равно вернусь сюда снова. Только в следующий раз я приду один.

Потому что, показывая свой мир читателю, ты сильно рискуешь. Ведь каждый читатель норовит хоть мелочь, да изменить по-своему.

Например, сыграть в покер в шахматном клубе.

Сокровище

Я поднимаюсь по крутой винтовой лестнице в башню – самую высокую башню моего замка. Здесь, в огромном круглом зале с прозрачной крышей, сквозь которую видны звезды, собрано всё, что я скопил за долгие годы.

Каждый вечер я прихожу сюда, чтобы, как дракон, насладиться моим сокровищем. Зажигаю свечи в канделябре и, держа его в левой руке, прохожу вдоль высоких шкафов, касаясь правой старых, пожелтевших артефактов на полках.

Содержание… нет, их души я знаю лучше, чем свою собственную жизнь. Спросите меня – и я с легкостью назову вам имя каждого; перечислю все символы и знаки, начертанные на поверхности; расскажу, какие тропинки, леса, поля, города и пустыни таятся внутри.

Но все равно прихожу снова и снова: вспомнить то, что никогда не забывал; найти то, что не терял; погрузиться в реки, из которых не выходил. А иногда – как сегодня – заново пережить чью-то печаль.

С трудом, поднявшись на цыпочки, дотягиваюсь до верхней полки, где аккуратно расставлены мои самые ценные приобретения.

А вот и он – старый, запылившийся, потрескавшийся. Мое любимое сокровище, за которое когда-то, много лет назад, я отдал коллекцию перьев для письма и стопку древней шелковой бумаги, украшенной цветочными виньетками и изысканным орнаментом.

Я беру артефакт в руки, нежно глажу поверхность, до блеска отполированную множеством рук, касавшихся ее задолго до меня.

Заглядываю внутрь.

И сердце мое наполняется болью и тоской. Словно наяву, проходит перед моими глазами чье-то грустное детство, непонятая юность, печальная зрелость и одинокая старость – в этом самом замке, в этом самом зале, в окружении книг, расставленных на полках в высоких дубовых шкафах.

Говорят, жили когда-то на свете существа, именуемые людьми. Говорят, что эти люди писали книги: о том, что видели и пережили; о далеких странах и неведомых мирах.