Роман от первого лица

За окнами здания довоенной постройки, где днем учатся дети обыкновенной средней школы, а вечером молодые люди в школе рабочей молодежи, течет Большая Невка. На противоположном берегу её Центральный парк культуры и отдыха имени Сергея Мироновича Кирова.

Четверо учеников ШРМ №64 сидят в пустом кабинете литературы и русского языка. В школе ученики, да и учителя, этот кабинет называют за глаза «кабинетом майора».

Майор это их классный «дядька», то есть куратор. Майор в запасе, со шрамом через всю левую щеку, преподает литературу.

Итак, их четверо. Четыре ученика неполной средней школы, решивших не продолжать учебу в обычной школе и учиться до одиннадцатого класса, а перейти в эту самую ШаЭрЭм – школу рабочей молодежи..

Вообще, в «нормальной» школе их, друзей «не разлей вода», было пятеро. Но Толя Поспелов остался доучиваться в средней школе. Он и сейчас с друзьями тут.

– Я в ресторане был. Нас отец водил.

– И как там? – спрашивает Толю Поспелова Жора Клюквин, в обычной школе имевший прозвище Клюква.

– Классно, пацаны. Официанты все в белых рубашках.

– А еда, какая? – интересуется Боря.

– Все вкусно. Отец любит кавказскую кухню. Он служил там. Вот и привык.

По Большой Невке с треском промчался катер.

– Сосед Кольки катер испытывает, – поясняет Толя.

– Ты, Толя, с Колькой по-васям. Подговори его, чтобы сосед нас прокатил, – просит Боря.

Беседу друзей прервал приход того самого майора, то бишь куратора выпускного класса.

– Сидим, бойцы, а на дворе весна, – учитель литературы, майор запаса четко начинает читать стихотворение Пушкина, – Гонимы вешними лучами, с окрестных гор уже снега сбежали мутными ручьями.

– У нас гор нет, – вставляет мрачный Жора Клюквин.

– Клюквин, Вы стремитесь соответствовать своей фамилии. Такая же кислятина. Это, Клюквин, поэзия. Я пришел к вам, как к взрослым людям, согласовать наше меню в ресторане. Но прежде, решим, куда пойдем.

В этом сила майора. Он к ребятам относится по-взрослому.

– По ресторанам у нас специалист Толя Поспелов, – подначивает друга Борис.

– Хорошо. Спросим Толю.

– Боря шутит. Я в ресторане был давно. Ребенком. Отец водил.

Майор улыбается. Им кажется, что они уже взрослые.

Несколько слов о майоре учителе. Когда началась война, Виктору Прозорову было двенадцать лет и жил он в пригороде Ленинграда городе Тихвине. Оккупацию города немцами он не застал.