Черта ответственного возраста

Так вот, когда в кромешной тьме при слабом отблеске дрожащего пламени свечи, блюдечко начинало вращаться, я ощутил присутствие вызванного духа, и даже без блюдца в голове моей проносился ответ на заданный вопрос. И я сверял ответ по написанному блюдечком – ужасался, потому что ответ был один в один с моим уже присутствующим в моей голове. Оказалось, что способностей к медиуму во мне больше, чем у сестры. Пустота, окружающая нас, на поверку есть бушующий океан. Странное чувство восторга и ужаса потрясло меня. Я быстро вышел из комнаты и никогда больше не участвовал в спиритических сеансах… Однако, я снова отвлекся.

Юноша догнал старуху и снова ухватился за рукав её шубы.

– Привет, Костлявая! – крикнул ей в ухо с напускным нахальством. Старуха разом вытаращила на него свои рыбьи глаза.

– Как дела на том свете, ведьмочка ты распрекрасная? – сказал юноша. – Хватает ли огня на адской сковороде? Ароматен ли дух поджаривающихся человечков? В чем справедливость Всевышнего суда?

– В своем ли ты уме, паря? – изрекла, наконец, разом посуровевшая старуха.

– В своём, своём уме. Не боись, Костлявенькая. Настрой у меня может быть не совсем обычен – соответственно расшалившейся природе… Так здравствуй же, Костлявая!

– Зачем обзываешь? Для чего обидеть хочешь?

– Да нет же, кикимора ты болотная! Ты же ведьма, признайся. А ну признавайся… Дружище, как я рад этой встрече.

– Обижаешь ты старого человека. – Отстранилась старуха.

– Зачем мне обижать тебя. Напротив, я бы многое отдал, ежели это было правдой. Очень уж ты смахиваешь на воплощение нечистой силы, которую кличут в простонародье – Смерть или Костлявая. Расскажи-ка, сколько жизней отняла, сколько свечей задула? Сколько глаз молили о пощаде, сколько рук цеплялось в надежде выпросить лишнюю минутку жизни, не зная даже, зачем она ему. Скажи, знаешь, зачем мгновения жизни даны? С какими словами переходят в мир иной? Поведай, какие предсмертные тайны ты знаешь.

Юноша грозно подступил к старухе. И распростёрся над нею как непоколебимый светлый ангел высшего правосудия. Она попятилась, судорожно глотая воздух. Молодому человеку вдруг стало смешно: страх старухи был столь неподделен, а он сам – отчаянный неисправимый фантазер. Пелена, в которую тщился поверить, в мгновение слетела.

– Прошу извинения. Великодушно простите.