Черта ответственного возраста

 – Девушка собрала в пучок на подбородке длинные волосы, изобразив бороду, оскалила зубы, пощелкала, исказила миловидное лицо злющей гримасой. Раздувая от злости щеки, двинулась на малыша.

Он во все глаза смотрел на преобразившуюся маму – и вдруг, схватившись за животик, громко и заливчато рассмеялся, да так заразительно, что рассмеялись и мы, я и две дамы-челночницы. Даже помощник депутата заглянул с тревожным удивлением. Минуту постоял, внимая живой мистерии, и с растерянно-удивленной улыбкой сел на краешек сиденья.

Мамаша пробовала сделать лицо ещё страшнее – малыш смеялся громче. Он стал топать ножками и прогонять злого Карабаса со своего жизненного пространства в виде посадочного места в вагоне скорого поезда.

– Ты даже не боишься! – в конце концов воскликнула молодая мама, уставшая гримасничать, – Почему? В чем же твоя сила?

– Какой чудесный мальчик! – Вклинился помощник. – Можно подержать его в руках?

– Пожалуйста! – И девушка-мама протянула живое сокровище помощнику.

У дам-челночниц захолонуло сердце.

Илья Сергеевич застыл с немым вопросом: «Да разве можно чужому, да еще такому, вверять свой островок радости?»

Между тем, этот невинный хрупкий человечек, это радостное дитя переместилось в цепкие руки помощника, у которого властно-хищное выражение лица, как будто бы напрочь сменилось на теплое и радостное. Помощник ухватил мальчонку, словно это счастливая находка. Он его поднял вверх, разглядывая и так и сяк, обмениваясь с ним смешными и добрыми ужимками, светлыми улыбками, которые с каждым разом становились, словно чище и ясней.

– А можно и нам? – почти в один голос попросили расцветшие дамы. Помощник неохотно передал дальше эту живую человеческую драгоценность.

– Тёма прямо богатырь! – воскликнула пожилая дама, поставив чудесного малыша себе на колени. – Силач! Ты сразил нас всех, понимаешь ли…

– Да, он из тех богатырей, которые побеждают чистым сердцем и добрыми помыслами! – Подхватила её мысль молодая дама, лаская Тёму восхищенным взглядом.

Правильная речь дам-челночниц выказывала в них интеллигентный задел, на который наслаивался и затирал опыт выживания в чрезвычайно негуманной реальности.

И томик стихов с поблекшей позолотой обложки, выпавший из сумки пожилой дамы, когда с помощью Ильи Сергеевича перемещали огромный багаж в купе, говорил также, что не по своей прихоти таскают огромные баулы шмоток.

– Когда-то у меня таких детишек была целая группа! Ну, чуть постарше, конечно. – Вырвалось у молодой дамы.