Рашен Баб. Три коротких романа

Мне показалось, что это ты была. Потом подумал: неужели Рита так расцвела?

– Остановился бы, – с вызовом сказала она.

– Пока до меня дошло, что это могла быть ты, пока вспомнил, что ты живёшь у тётки Аграфены, я уже был далеко. Шёл с прицепом – ни развернуться, ни сдать назад. До меня же, как до жирафа, на третий день всё доходит… В том числе и телеграммы. А наши молодцы – колониями живут, надо же… Когда за Леной и Алёшей едем?

Валентин Иванович взглянул на Аграфенины ходики – они показывали половину третьего.

– Сегодня.

– Тогда ложка к обеду.

– Чай, кофе, закуску? – Рита выбрала по отношению к Сергею почему-то ироничный тон.

– Какую закуску – утром за руль! За Алёшкой на КамАЗе надо ехать. Спасибо, ничего не надо, сестрёнка. Двое суток не спал. Телеграмму только позавчера увидел – из рейсов не вылезаю. Мне поспать бы… Валька, за мной!

Сергей подавал из кузова грузовика подарки и объяснял их происхождение: детскую коляску упакованную в бумагу – по наследству от двоюродных Иры и Алёши, она ещё ничего, сезон проходит; новую прогулочную коляску – от дяди Серёжи; баул с ползунками, распашонками, пелёнками, пинетками и погремушками – от тёти Светы, которая всё это накопила и сберегла для племянника.

Когда всё это перенесли в дом, Сергей, передавая Рите тяжёлый пакет, распорядился:

– Здесь мясо.

– Братишка, извини: а что это такое – холодильник? – съязвила она.

– Эх! – гость хлопнул себя по лбу. – Какого я маху такого дал: стоит дома без дела «Морозко», мы давно большой себе купили. Как бы он тут пригодился: без холодильника, с маленьким ребёнком – нельзя. В следующий раз привезу или передам… А мясо в ведро да в погреб. Утром встану и на шашлык замариную. Погреб-то хоть есть?

– Есть, ваша честь, – продолжала дурачиться Рита.

Сергей с детдомовских времён сильно изменился. Возмужал, раздался в плечах, подбородок у него как бы ещё больше потяжелел и ещё сильнее раздвоился. Он производил впечатление вполне уверенного в себе человека, чувствовалось, что он в этой жизни освоился. Пока Валентин Иванович учился в институте, а потом в аспирантуре, Сергей отслужил в армии, в какой-то горячей точке его контузило – года два у него дёргалась голова.