Рашен Баб. Три коротких романа

Красное дерево, его он вообще никогда не видел, но догадался, что здесь именно оно, мрамор, бронза, резные двери, инкрустированный пол, – ну куда ему с детдомовским рылом да в такой калашный ряд!

– Не проходи мимо, – услышал он из-за приоткрытой двери тот же голос, но не такой недовольный и наглый, как в первый раз. В нём чувствовалась даже игривость…

– Можно? – спросил он, открывая дверь.

В помещении, куда он попал, был полумрак. В глубине комнаты угасали в два ряда экраны, – он вначале принял их за странное, длинное окно, но потом догадался, что тут не желают раскрывать ему систему телекамер.

Когда глаза привыкли к полумраку, он заметил возле настоящего окна женскую фигурку.

– Помоги с железками справиться, – услышал он почему-то совершенно другой голос.

Разумеется, Валентин Иванович бросился на помощь даме. Однако никаких ни шнуров, ни рычагов, чтобы справиться с жалюзи, найти не мог.

– Может, свет включить? – предложил он.

– Да он погас только что, вырубили, – ответила незнакомка, потом взяла его за кисть правой руки и со словами: «Не лучше ли нажать сюда?» прижала её к твёрдой девичьей груди.

В этот момент жалюзи распахнулись, девушка, прыснув от смеха, как бы застеснялась своего слишком смелого поступка, а халат тем временем соскользнул с неё и упал на пол. Она была совершенно голой. Стараясь не смотреть на неё, Валентин Иванович поднял халат и протянул его девушке.

– А почему ты нос воротишь? Не нравлюсь, да? – вместо того, чтобы взять халат, она сделала несколько шагов назад, повиляла бедрами, поиграла руками в воздухе, призывно вытягиваясь.

А потом подбежала к нему, одной рукой обняла его, остолбеневшего, за шею, а другой гладила волосы, щёки, провела пальчиком по густым, чёрным бровям и сказала:

– Облицовка у тебя ничего, классная даже. Подходит… А я всё не нравлюсь тебе, нет?

Она ошалевала, её рука на его шее стала мелко-мелко дрожать; возможно, она была уже ошалевшая от наркоты. Облизывая пересохшие губы она вновь расхвалила его «облицовку», особенно нос, намекая на зависимость размера носа с ещё одной частью мужского тела.

Затем, прижавшись к руке, вернее, предплечью, повернула его в другую сторону, прошептав: «Если я тебе не нравлюсь, то посмотри туда…» Шёпот был противный, нарочитый…

На огромном ложе, разметавшись, лежала ещё одна нагая прелестница.

– Эх, мужика бы, – потянулась и эта. – Как насчёт группен-секса? Можешь или нет? Не умеешь – научим.