Моя еврейская бабушка (сборник)

Сквозь них можно было разглядеть много любопытного: ровно подстриженный газон сиял изумрудной зеленью, повсюду цвели цветы, лениво и важно вздувался гамак, словно бы приглашая прилечь на него любого желающего. За забором пышным цветом расцветала другая жизнь. И не то чтобы бабку снедала зависть… Нет, она не завидовала, ей было хорошо в своем ветхом домике, но с недавних пор местная администрация обязала всех жителей поселка платить за вывоз мусора. А где денег на все набраться? Тут на жизнь не хватает, а им еще за мусор плати! Хорошо, сосед богатый завелся, у него денег много, вон каким забором укрылся от народа.

Бабка притопнула ногой, обутой в стоптанный башмак, ей хотелось сплясать комарийского, настолько она была довольна собой, но еще не знала, что за ней наблюдает чей-то пытливый взгляд, пусть и затянутый застарелой хмельной пленкой.

– Трофимовна, ты чегой-то тут делаешь?

Вопрос донесся словно из небытия (а точнее – из-за спины), застав старуху врасплох, в один миг превращая ее из юной партизанки в старую развалину.

– Ааашшш, тебе какое дело?

И было от чего суетиться и шипеть, ведь ее застукали на месте преступления. В поселке разговоры пойдут, то да се, участковый уполномоченный по прозвищу «Гришка-рыжий» заставит объяснительную писать, зачем, дескать, свой старушечий мусор швыряешь на соседние участки? Не любит он копаться в склочных «кастрюлькиных» делах, ой, как не любит, да и живет участковый далеко, ведь на целых пять деревень поставлен властью, чтобы следить, как люди закон соблюдают.

– А скажи мне, Трофимовна, откуда мусору у тебя столько взялось, неуж разбогатела?

Следующий вопрос довел воинственную бабку до белого каления. Она набросилась на свидетеля преступления – невысокого сухощавого мужичка с кулаками, но он ловко увернулся от костлявых тумаков, хотя и выглядел изрядно пьяненьким.

– Ты иди, давай, иди, своей дорогой!

Совсем разъярилась бабка, все наскакивала на мужичка, норовя ущипнуть его за плечо, но он подпрыгивал на одной ноге, а второй ловко вытанцовывал сложные пируэты, пытаясь удержать равновесие. Ему не терпелось промочить пересохшее горло.

– А и пойду, чего мне с тобой стоять да лясы точить, только ты мне подкинь маленько на бедность из закромов-то своих, а то я малость занедужил.