Жемчужница и песчинка

И сегодня я по – прежнему уверена, что, когда у меня будет много времени, я вернусь к этому главному делу и состоянию, я еще вернусь в счастливую и достойную страну таинственных отважных людей.

А кэнтос на правой руке, думается мне, выдают это мое славное прошлое.

* * *

По берегам блестящих рек

склонились синие осокори.

Учись – ребёнком, юношей – терпи.

Суди – возросшим мужем.

Советуй – стариком.

Все Веды в девяти словах.

Когда же я смогу

пройти по берегам блестящих рек?

По берегам тенистых вод

стеной столпились ели и калина.

Цветы – весной, кукушка – летом,

и осенью луна.

Холодный, чистый снег зимой.

Весь дзэн в одиннадцати именах.

Когда же я смогу

воды напиться из тенистых вод?

Я не хочу искать и не хочу идти.

Я знаю тайну: если вам берёза покажется смеющейся и светлой,

то знайте тоже: (правда, это тайна):

так светит в миг предсмертный человек,

сражённый молнией, упавшей с тучи,

поднявши руки к небесам в экстазе,

как девушка из лампы Метерлинка.

Теперь вы знаете. И можете забыть.

…А клюква недозревшая, как бусы,

растёт на ниточках среди болота,

и бело – розовые капли клюквы

кому-то могут показаться тайной,

как брату моему из Андижана.

А в тёплом озерке среди болота

живут черно – червонные тела:

все в мягких перьях караси – зулусы,

как эта Нэнси. А по берегам

там соловьи поют и ходят лоси.

Когда же я смогу

вернуться к берегам блестящих рек?

Глава VIII.

У колыбели

Многое в моей жизни исправлено и введено в привычную для людей колею необходимостью воспитывать младшего сына, как многое было сломано неизбежностью родить и поднять старшего. И роли их по отношению ко мне, и структурно наши отношения с ними довольно – таки разные. Родители первого ребенка – нищие, веселые, честолюбивые студенты; родители второго – потолстевшие, важно, медленно выступающие, тщеславные кандидаты наук.

Первенца страшно долго не могли поименовать и все перессорились.

Моя англизированная, европеизированная мама желала, чтобы он был Роальд, Ромуальд, Оскар или, на крайняк, Леопольд. Моя наслушавшаяся патриотических, историко – обличительных речей и временно тюркизированная свекровь (каен – ана) предлагала такие имена, как Прозат и Хэплехэт; муж – «королевские» варианты Фархад и Фарук. Тимуром я окрестила сына, аки тать в нощи, ускользнув из дому в четыре утра в загс (потом уже никто не спорил, все измучились).