Сачок для бабочек. Криминальная мелодрама

Иначе, кранты – тебе! Кранты! Так и знай… Понял?!

И женщина, с трудом сдерживая негодование, от которого лицо ее ужасно раскраснелось, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, в бешенстве размахивая руками, удалилась прочь.

– Сынок! Как же ты мог на такое?.. Как? У меня в голове не укладывается! – накинулась на меня мать, едва я переступил порог.

Волосы у нее были растрепаны, руки мелко и часто тряслись. Она, не отрываясь, смотрела на меня, и в ее взоре читались то боль и гнев, то надежда и отчаяние.

– Неужели это – правда? Ответь мне сейчас же! Ответь!

Скинув обувку, я прошел в комнату и устало опустился на стул.

– Какая правда?! О чем ты говоришь?

– О том, что я недавно слышала своими ушами!..

– И ты веришь всему, что тебе скажут?

Наконец, взгляды наши встретились.

– Что же мне остается, по-твоему, когда в дом ко мне врываются и поносят меня и моего сына самыми последними словами?! А потом еще и угрожают посадить тебя в тюрьму! А то и – того хуже…

– Да, ничего они не смогут сделать, мать! Пошумят, пошумят, да, перестанут!.

– Хорошо, коли так!

– Ты больше не пускай ее в дом! Родительницу Евкину… Не должна она на тебе отыгрываться. Злобу свою срывать. Ты – здесь, ни причем! Я – уже сам взрослый. Разберусь, что – к чему!

Мать часто захлюпала носом. Не в силах больше сдерживаться, она вдруг уткнулась лицом в ладони. Вслед за глухими стонами горькие рыдания вырвались у нее из груди.

– Да, будет тебе, мам, сырость зря разводить! Будет!

Жалость кольнула меня в самое сердце.

– Ну, вот и – ладно! Вот и – хорошо!..

– Что ж – хорошего?

Пожилая женщина оторвала мокрое лицо от ладоней.

– Сам знаешь, каково мне такое выслушивать!.. А эти люди. Они – на все способны. Вон мужик-то у нее сидел! И причем – не раз. То – за разбой… А в последний раз – за убийство!.

– Так, ведь оправдали! Сама же знаешь… Не его это было рук дело!..

– Как же – не его!..

Женщина горько усмехнулась.

– Еще как – его! Судье на лапу дал, вот и отмазали убийцу. А то, что он таковой и есть, это у него на роже написано.

– Ну, даже, если и написано! Подумаешь… Велика важность! – небрежно фыркнул я.

Но не оттого, что в действительности так думал, а, скорее, затем, чтобы хоть немного успокоить мою мать.