В начале была тишина

Мирона не сильно заботило, что стало с Первоисточником. Сошел ли он окончательно с ума, разъяренный тем, как его герои вырвались из плена, или же по-прежнему нервно стучал пальцами по клавиатуре, едва поспевая за воспаленным воображением, – все это теперь не имело никакого значения, потому что Мирон держал девушку за руку, и тепло ее ладони дарило ему радость и покой.

Они молча брели по тропинке среди мертвого леса: слова не смогли выразить то, что чувствовал каждый из них.

Вокруг медленно опускались пушистые хлопья, казавшиеся серыми на фоне бледных облаков, и лишь спустя несколько минут Мирон понял, что с неба падал не снег, а пепел.

Понял он и другое: у них с девушкой не было ничего, но при этом они обрели самое главное.

Сны на фотопленке

Пространство пульсировало в такт гулким ударам сердца. Синие всполохи света раскрашивали тьму, выхватывая из нее подробности сна. Страх скрадывал дыхание, и застывшие слезы жгли веки. Ей снова снился кошмар, но пробуждение могло стоить жизни…

Рита подскочила в кровати, глотая пересохшим ртом воздух.

В ушах гудело, руки мелко дрожали. Она с облегчением выдохнула: еще одна ночь позади.

– Снова кошмар? – В комнату заглянул Артур. Он завязывал галстук, спеша на работу.

Рита покачала головой. Артур присел рядом на кровать и с тревогой взглянул на жену. Коснулся ее руки.

– Может, все дело в стрессах? – осторожно сказал он.

– Артур, я в отпуске уже вторую неделю. Вовремя ложусь спасть, не устаю. – Рита выдавила улыбку.

 – У меня любящий муж и спокойная работа. Но этот кошмар снится мне каждую ночь.

Артур вздохнул, пожимая плечами: он явно не понимал, как еще поддержать Риту.

– Мне пора: опаздываю на работу. – Он поцеловал жену и поднялся. – Рита, тебе нужно немного отвлечься от дурных мыслей. Сегодня хорошая погода, прогуляйся. – Артур остановился в дверях комнаты и добавил, кивнув на тумбочку: – И как насчет фотографий, которые ты сделала в парке? Может, пора их напечатать?

Он вышел из комнаты, а Рита перевела взгляд на прикроватную тумбочку, на которой лежал старый отцовский фотоаппарат «Лейка».

Обладатели смартфонов могли в любой момент сфотографировать что угодно, но Рита хранила верность пленочной «Лейке». Аналоговая фотография была ее увлечением, напоминая о далеких и счастливых днях, когда отец объяснял Рите, что такое фокус, выдержка и экспозиция, и учил ее самостоятельно проявлять пленку и печатать фотографии в темной ванной.