В следующем году в Иерусалиме

Хватит, разворачивайтесь и по домам!

– Ну, Мотл, попомнишь ты меня, мало я тебя бил в детстве, надо было тебя тогда еще прибить навсегда.

– Василий, и не мечтай!

После гибели императора Александра II Освободители погромы прошли-прогремели по России, оставив после себя мертвые тела, изломанные судьбы, а бывало и анекдоты. В Хелме… а что в Хелме? В городе евреи сидели по своим домам, по своим лавкам (у кого они были) и боялись. Боялись и тряслись так, что звенела стеклянная посуда на полках. Была бы посуда хрустальной – звенел бы и хрусталь.

Какие анекдоты? Ну какие анекдоты когда вокруг летают перья из распоротых перин, льется кровь из разбитых носов, на кухнях стоит вонь от залитых маринованой рыбой печей, от сожженых в тех печах пейсов…

– Выходи, сволочь жидовская! – в маленький домик лавочника Меира Вольфа ввалились сразу пятеро, глаза мутные – легко ли третий день пить самогонку и таскать хабар из еврейских домишек по своим убогим хатам?

– Господа, господа, прошу вас, господа! Вот, попробуйте – отличная водка! Да я и денег вам приготовил, возьмите, только не трогайте, прошу вас, мою девочку, мою сладкую!

Старый Меир Вольф стоит на коленях, плечи покрыты талесом, на левой руке и на лбу филактерии – просил Меир Б-га отвести беду от его дома, да видимо, есть у Б-га дела и поважнее, чем защищать его дом и семью от погрома.

Катится погром по черте оседлости, заливает Царство Польское, поддерживают погром в Румынии, в Австрии с Венгрией, не отстает царство Болгарское.

– Аби, встаньте с колен! Что значит «не трогайте» – погром есть погром, я не хочу потом краснеть перед соседями!

В комнату, что была позади лавки Меира вошла его дочка, незамужняя тридцатилетняя Баська – шесть пудов чистого золота.

– Господа погромщики, кто первый?

В раскачивающуюся спину крепкого молодого парня впились Баськины острые ногти.

– Ой, тетя, отпустите, я больше не буду!

– Будешь, сволочь, еще как будешь, – ногти впиваются в спину сильнее и сильнее.

Под истошные крики громилы лавка опустела мгновенно, только тряслась спина Меира Вольфа, покрытая талесом, Меир заходился в беззвучном плаче.

Идет погром по Российской империи, разливается по Хелму, только на маленькую окраинную улицу, на которой стоит домик раввина, не течет. А что тут странного? Погромы и не начинались, еще ничто беды не предвещало, только-только бомбисты разорвали императора, позвал раввин в свой домик двух кантонистов.