Сказка на Рождество

После электрички долго тряслись в поселковом автобусе. Саня с тоской думал, что вот так она, бедная, ездит каждый день. Конечно, он скотина и эгоист. Правда он не знал раньше об этом, верил в тётку на Белорусской, но его это не оправдывало. Сидел в кресле вечером, пил чай, слушал музыку, книжки читал. Мама пекла булочки с корицей, запах плавал по тёплой квартире. А замершая Наташа приезжала в заброшенный дом, стирала, наверное, в тазике и варила еду на маленькой электрической плитке. И пахло не корицей с ванилью, а сырыми досками и гнилым полом.

– Натуль, прости меня, пожалуйста!

Наташа озадаченно смотрела на него.

– Сашка, ты меня уже несколько дней просто пугаешь. То папу тебе подавай, то прощенья просишь непонятно за что. У меня может возникнуть этот, Господи, из головы вылетело, ну этот, а, маниакально-депрессивный психоз. Придёшь меня навещать, а я всем врачам скажу, что довёл меня любимый человек и лечить меня бесполезно, потому что я не перестану с ним встречаться, значит, он может опять меня довести, зачем же тратить дорогие препараты и всякие процедуры…

– Ой, болтушка ты.

Подошли к дому. Сейчас, поздней осенью, он выглядел ещё более жалким. На крыльце опять стоял один из амбалов. Прирос он, что ли, к ступенькам, раздраженно подумал Саня. На приветствие амбал флегматично кивнул. Дядя Гриша был трезвым и даже выбритым. Правда, одет опять в застиранную рубашку и накинутый на плечи ватник.

– Здравствуй, гость дорогой. Что ж это ты пожилого человека пугаешь? Дочка как заполошная звонит: «Бросай папа все дела, разговор к тебе серьёзный». Сиди, отец, нервничай. А в нашем возрасте, Александр, нервничать вредно.

– Вы меня, пожалуйста, дядя Гриша, извините, но разговор действительно серьёзный и нужный.

– Ну, садись, может, выпьем, раз серьёзное дело?

Лицо Сани болезненно сморщилось.

– Спасибо. Я не пью. И если можно, хотел бы поговорить с вами наедине. Наташенька, не обижайся, но сначала мне надо поговорить с твоим папой, а потом нам всем вместе.

– Вот это да! Мне чего уходить? На дождь, на мороз, в непроглядную тьму!

– Иди, дочка, не мешай. Хоть воздухом подышишь, не то что в городе.

Наташа вышла. Саня сел за стол напротив дяди Гриши. Вздохнул, как будто к прыжку приготовился.