Ганин луг

Толстый волосатый палец нажал на клавишу, и из колонок, замаскированных по углам кабинета, полилась тихая классическая музыка. Звучали скрипка с клавесином в темпе адажио – то ли Гендель, то ли Вивальди, и звук был звонким и чистым.

Женщина сначала скинула туфли, потом расстегнула боковую молнию на платье и начала медленно стягивать его через голову. Платье туго скользило по синтетической комбинации… Наконец резким движением женщина освободилась от него и кинула на то кресло, где ещё недавно сидела сама. Туда же полетела и комбинация.

Затем колготки. Заведя руки назад, за спину, она расстегнула бюстгальтер и бросила его сверху на кучу своей одежды. Немного замешкавшись, метнув глаза на Горина, стянула с себя и трусики. Оставшись нагишом и прикрыв обеими руками грудь, она подняла голову и робко спросила:

– Вы довольны?

Гена смотрел на неё с восторгом. Его рот был полураскрыт, и из него струился сигарный дымок. Глаза у него блестели и выражали полное самодовольство. Нет, он не был восхищён видом привлекательной обнажённой женщины.

Его глаза сияли потому, что он чувствовал своё торжество и превосходство над бедной и униженной писательницей.

– Убери руки и попрыгай, пожалуйста! – сдавленно прошипел он.

– Как? – спросила она, испуганно и не понимая.

– Как зайчик. Прыг-скок, прыг-скок! – произнёс Гена-Горыныч.

Маргарита Павловна вытянула вперёд согнутые в локтях руки и, держа их перед собой на уровне груди, несколько раз подпрыгнула.

– Ещё. Ещё. Ещё! – Горыныч захлопал в ладоши.

Женщина начала прыгать в такт его хлопкам. Её груди смешно болтались, как два тугих мешочка, из стороны в сторону. Её лицо было опущено вниз, и причёска потихоньку, с каждым прыжком, теряла свою форму и расползалась в лохматые пряди.

– Раз-два, прыг-скок! – Горыныч уже весело и радостно хлопал и притопывал ногой, ударяясь коленкой о низ стола.

Ему было забавно. Такого зрелища он ещё не видел никогда.

Что там все эти шлюхи и стриптизёрши?! Перед ним в его кабинете скакала, болтая грудями, немолодая интеллигентная писательница, которая при других обстоятельствах не стала бы с ним даже разговаривать.

Она была в его власти, и он этой властью жадно упивался. А она продолжала прыгать, и её прыжки становились всё медленнее и медленнее, а голова склонялась всё ниже и ниже…

Неожиданно она остановилась и громко разрыдалась, закрывая лицо ладонями.

– Ладно, хватит! – прикрикнул возбуждённый Горыныч и отключил музыку. – Одевайся. Деньги сейчас дам.