Вытрезвитель

Мама братьев замахивалась на младшего полотенцем, а мне пододвигала варенье поближе: «Кушай, кушай, Сергунчик, скоро пост».

Я попробовал ничего не есть неделю. Мне перестали сниться девушки, на четвертый день я увидел во сне корзину огурцов. Что за огурцы, что за запах! Подушка мокрая от слюны.

Встречались мы и вечерами. Спорили о добре и зле. Вспоминали летние походы. Собирались в зимние. Желательно, чтобы в конце путешествия нас ждала какая-нибудь избушка и печка, пусть железная, но с запасом дров.

Этот вечер был не обычен, присутствовала девушка.

Светлана была в короткой юбке (на улице -20), в черных чулках, и бесформенной цветастой кофте. Ну, ничего особенного, восемнадцатилетняя девчонка с большим узким шрамом на лице. Ореховые волосы и рыбный запах. Невысокая, плотная, с красными руками. «Живопись? Люблю живопись». Миша показывает свои рисунки, причем большей частью на конспектах по физике. Ну и заодно – мой шедевр, подаренный на День рождение под названием «Роза и самолет».

«Почему роза и самолет?», – улыбаясь, спросила Светлана.

«Ну, роза, хоть и красива, но летать не может», а самолет, хоть и летает, но не чувствует запаха розы», – пояснял я, смущаясь.

«И как же это можно понять из рисунка?»

«Рисунок только стимул. Понять отношения самолета и розы можно только вообразив».

Она словно погладила меня взглядом. Или мне показалось? Воображение. Я уже был уверен, с девушками мне ничего не светит в этой жизни.

«А можно посмотреть другие?»

«У меня они дома».

«А домой он тебя не позовет, потому что тебя надо будет угощать, а наш жирбосс боится, что ты съешь его варенье», – влез в разговор Алексей.

Я провожал Свету до остановки, мне было по пути. Шла моя семнадцатая осень. Девушка взяла меня под руку. Искрился первый снег, фонари проплывали в волшебных кругах (гало от морозных слез). Ледяной ветер забирался в рукава, а я плавился от избытка эмоций и гормонов, хотя все вместе давало какое-то зыбкое равновесие.

«У тебя есть девушка?»

«Да нет», – тут надо подобрать снисходительную интонацию, типа «не больно-то и надо, знаем вашу евову породу, захочу – свистну, любая пойдет со мной».

«А была?» – двусмысленный вопрос, и «дружил ли ты с кем-то?», и «девственник ли ты?».

«Да так». И тут понимаешь, что тебя раскусили. Пока ты выбирал между правдой и репутацией, тебя уже раскусили, и теперь ты жалкий мальчишка, провожающий сестру. А может, она поняла всё про меня еще раньше, как только увидела.