На краю обрыва…

– Зря ты его привечаешь, – сказала Галина мужу, укрывающему её одеялом. – Не отдам я Наташу за него. Всё одно не отдам… Ей учиться надо, а ему в армию… второгоднику, идти… Двенадцатый год в школе учится… и где это видано?

– Ну, не всем в отличниках ходить, – улыбаясь, ответил Павел, словно и не замечая раздражения жены. – Я ведь тоже троешник был.

– А он двоечник… Это его ещё жалеют… – медленно, но желчно говорила Галина, постоянно кашляя, – …как никак председательский сынок… а то давно бы выгнали.

– Ну, чёго ты шумишь? – ласково произнёс Павел и поцеловал жену в лоб. Присел рядом и нежно погладил тело, закутанное в одеяло, словно младенца. – Парень-то хороший. Не хулиган, да и работящий. Мария прям не нахвалитси, ешшо рабёнок, а ужо любому плотнику фору дасть. Рукастый парень.

– Лучше бы у него голова так работала… как руки.

– Ну, не скажи. С дурной головой так не наробишь. Давеча заглядывал к ним, так он тама такой буфет сделал, загляденье просто. И ведь всё один. Дед только башлычил.

– А чего это ты к ним заходил?.. А мне не говорил?

– Не говорил? – попытался искренне удивиться Павел, поругав себя мысленно, что проговорился. – Дык я так, мимо шёл, да и заглянул.

– А ну говори, – Галина сильно закашлялась, но, несмотря на это попыталась приподняться. – Чего удумали?.. Знаю я тебя… А те и рады такую сноху заполучить… а ему в армию.

– Да чёго ты расшумеласи? Так поговорили немного. Ешшо до лета далеко.

– Ей только семнадцать будет.

– Да помню я. Не захотят до армии, дык потом, как придёт, и поженим.

– Да, что ты заладил?.. Не будет этого!.. Я сказала – не будет!

– Ну ладно, не волнуйси. Не будеть, дык не будеть. Лежи и не вставай. Чёго надо, дык я тута.

Накормив всех, Наташа быстро перемыла посуду. Мальчишки, смекнув, что мать заболела и не сможет им сегодня ничего запретить и заставить делать уроки, сразу же убежали со двора. Наташа ушла к себе в комнату переодеться, оставив Фёдора в одиночестве.

Павел посидел ещё немного у жены. Заметив, что она задремала, тихо встал и, осторожно, стараясь не скрипеть половицами, вышел из спальни.

Фёдор сидел у окна, перебирая руками занавеску. Заметив вошедшего в горницу хозяина дома, повернулся к нему и широко и глупо улыбнулся.

Нравился Павлу этот простой, без червоточинки в душе парень. Всё, что лежало у того на уме, так и выплёскивалось на лицо доброй улыбкой.