Падшие в небеса.1937

Тогда на собрании клеймили позором врагов народа, арестованных в Ленинградском обкоме. Эта «словесная экзекуция» осуждения была шумной и слаженной, но, как показалось Павлу, неискренней. Хоть и говорились гневные речи, но звучали они как заученные плохим учеником стихи у доски в присутствии строгого учителя. Выступавшие нередко заикались от волнения. Многие ораторы откровенно читали свои слова по бумажке. На этом собрании, как показалось тогда Павлу, витал дух фальши и обмана. Обмана самих себя. Все с нетерпением ждали, когда будет исчерпана повестка и можно будет покинуть зал.

Сегодня все было по-другому. И хотя на сцене традиционно стояли сдвинутые друг к другу три стола, красной скатерти и графина со стаканом на них не было. Не висел за спиной президиума и большой портрет товарища Сталина, который обычно вешался на собраниях. Вместо него на стене прикрепили маленькую фотографию вождя. В президиуме сидели Пончикова, рядом с ней партийный секретарь газеты Иван Сергеевич Абрикосов, седой старик в очках.

По правую руку от него примостился главный редактор Смирнов. И наконец, рядом с ним сидел незнакомый Павлу человек в форме сотрудника НКВД, зеленом кителе и красных петлицах с двумя алыми шпалами на них. Этот незнакомец насторожил Павла.

На трибуне выступал корреспондент отдела сельского хозяйства Игорь Крутиков. Клюфт даже не попытался вслушиваться. Он хотел лишь одного – чтобы не заметили его опоздания.

Клюфт потихоньку пробрался к передним рядам и, стараясь быть не замеченным, уселся на свободное кресло.

Но Пончикова хлопнула по столу ладошкой и, прервав докладчика, громко сказала, обращаясь к залу:

– Ну, вот вам, товарищи, яркий пример. Пример разгильдяйства и равнодушия. Вот посмотрите: корреспондент отдела новостей товарищ Клюфт опоздал! Это очередное нарушение комсомольской дисциплины! Хотя я, товарищи, сегодня персонально предупредила товарища Клюфта о времени собрания. Но, видно, товарищу Клюфту на это наплевать!

Павел ощутил на себе десятки взглядов.

Присутствующие в зале непроизвольно обернулись и посмотрели на него. Клюфт почувствовал себя экзотическим животным в клетке зоопарка. Он привстал с кресла и вполголоса ответил:

– Извините, товарищ Пончикова, прошу прощения, товарищи, но я думал, что еще ничего не началось, вон ползала пустые. Нет комсомольцев многих. Так что я не виноват. Может быть, вы слишком рано начали? Народ-то надо подождать.

Пончикова зло ухмыльнулась.