Катя

– Димыч, ты один придёшь или с Ольгой? – это ко мне Павел обратился.

– Не знаю.

– А тебе не пора определяться? – Павел, закуривая очередную сигарету, смотрел на меня проницательным взглядом. Была у него такая привычка, разговаривая, сверлить взглядом, словно собирался забраться в черепушку собеседника и поискать там что-то интересное для себя.

– С чем определяться? – я сделал вид, будто не понимаю, что он имеет в виду.

– Не с чем, а с кем? С Ольгой определяться. Вы сколько уже встречаетесь? Года два?

– Наверное, – я увидел, как из-за поворота показался тепловоз.

– Наконец-то! – Павел бросил недокуренную сигарету и заспешил к железнодорожным линиям, я за ним.

Через несколько минут, обдавая встречающих гарью и приторно-кислым запахом вагона-ресторана, поезд остановился.

Когда я впервые увидел маму Павла – Веронику Петровну – то здорово удивился, как у хрупкой, темноглазой и темноволосой женщины может родиться светловолосый с серыми глазами неуклюжий под два метра ребёнок.

– Мать – героическая женщина. Родила меня четырех килограммового и до полутора лет кормила грудью. Поэтому такой и вымахал, а цветом я в отца. Видимо, мама хотела ему угодить, вот и постаралась.

Вероника Петровна наконец-то оторвалась от ненаглядного чада и обратила внимание на меня.

– Дима, как ты возмужал, – она ласково, по-матерински погладила меня по щеке. – Вот уже и голова почти седая. Но ничего, седина всегда украшала мужчин, придавала им зрелости и мудрости.

Я увидел, как по ступенькам вагона спускается молодая женщина, очень похожая на Веронику Петровну. Она заговорщицки посмотрела на нас и, приложив палец к губам, засеменила к Павлу. Подкравшись, она закрыла ладонями ему глаза. Он вздрогнул, провел руками по женским пальчикам.

– Катюха! Ты! Не может быть! Почему не сообщили?

– Сюрприз для товарища майора!

Пашка подхватил её на руки и, смеясь, закружился. Ему вторила сестра. Когда он, задохнувшись, остановился и поставил её на землю, Катя нежно расцеловала его, потом, привстав на носочки, дотянулась до его лба своим и предложила:

– Пободаемся!

Павел кивнул.

Через мгновение пред нами стояли два упрямых бычка в яростном поединке.

– Павел! Екатерина! Вы как дети. Хватит. На вас обращают внимание.

В детскую игру вмешивалась Вероника Петровна, а я смотрел и удивлялся, как дочь похожа на мать. Хрупкая, темноволосая, только у матери глаза тёмно-карие, а у дочери светло-карие в рыжую крапинку.