Студия

Семеныч вздрогнул во сне, приподнявшись, рука его шевельнулась по пустой постели и не обнаружила Катю. Он хотел было встать, но тяжелая голова упала на подушку, глаза не открылись, а разум провалился куда-то вниз.

* * *

Семеныч проснулся от гула, доносящегося с улицы. Лежал, не открывая глаз, соображая, что это могло бы значить. Вспомнив пустую постель ночью, дернул в сторону рукой.

Катя спала на краю кровати, в одежде. Семеныч сел, голова была словно в тумане, такими же густыми и тягучими оказались мысли.

Семеныч прошел в ванную, умылся холодной водой, и, вытираясь полотенцем, замер, глядя в зеркало. Через проем незакрытой двери в ванную отражалось окно, которое за прозрачными шторами было полностью завешено белой тканью. Гул на улице становился то тише, то сильнее. Семеныч подошел ближе. Мокрая простыня полностью закрывала широкое окно, а ее концы были тщательно заткнуты в щели. На полу, под балконной дверью лежал плед, сложенный в несколько раз.

Семеныч оглянулся: Катя так же лежала, не шевелясь, уткнувшись лицом в подушку. Он подошел, поцеловал в шею, отодвинув волосы, и прошептал:

– А что происходит?

– Жарко было, – неожиданно раздался ее совсем не сонный голос.

– Ты поэтому вдруг решила одеться ночью и сейчас, упав, лежишь без сил?

Она легонько помотала головой, не отрываясь от подушки, и не ответила ему.

– Это да или нет? Что это за гул за окном?

– Сирена.

– Какая сирена?!

– Воздушная.

Семеныч развернул ее на спину и посмотрел в глаза:

– Куда ты ходила ночью? Зачем завесила все окна и двери?

– Снега просила, – лукаво улыбнулась она.

– Дали? – Семеныч напряженно вглядывался в Катино лицо, желая прочитать настоящий ответ.

– Нет. Я взяла сама.

– Снег? И что ты с ним сделала?

– Разбросала! – Катя вскинула руки вверх и опять перевернулась со спины на живот в ту же позу, уткнувшись лицом в подушку.

– Ну что за фокусы опять? – Семеныч бережно подвинул Катю от края постели и стал медленно стаскивать с нее футболку. Она мгновенно прогнулась, помогая его рукам, потом перевернувшись и приподнявшись, прильнула к нему в поцелуе:

– Это не фокусы! Посмотри в окно, там все белым-бело!

– Конечно, простыня-то белая, – Семеныч рассмеялся, снимая с Кати оставшуюся одежду. – И даже мокрая. Очевидно, от растаявшего снега, не так ли?

– Не так.