Студия

 – Я рада, что вы не убили друг друга. Документы и деньги у нас. Пошли, пожалуйста, отсюда.

– Постой, это все очень не просто, – сказал Соломон, обращаясь к Кате, показывая на какую-то потрепанную книгу. – Вот здесь…

– Я хочу уйти! – внезапно прервала она Соломона. – Я не хочу ничего слышать!

– Погоди, погоди, – Семеныч встал, подошел ближе и нежно коснулся ее локтя. Поправил ее волосы, отодвинув пряди, и посмотрел на нее. – Я до тебя… Перед тем, когда увидел тебя, у меня был котенок, кошка… Недолго она была. Соломон говорит…

– Я ничего не хочу знать!!! Ничего!!! Замолчи! – закричала Катя, и ее глаза зло засверкали как молнии.

Тут же переменившись, она умоляюще заглянула ему в глаза снизу вверх, и требовательно потянула за рукав пиджака.

– Пойдем, маленький. Пойдем отсюда! – ее ресницы потемнели от выступившей влаги, пальцы теребили полы его пиджака, а голос дрожал. Семеныч опешил, не зная, как ее успокоить, и в недоумении оглянулся на Соломона, ища поддержки.

– Она устала, – предположил тот.

 – Ей надо отдохнуть. Пускай едет в отель и выспится. Я позвоню и вызову такси.

– Нет! Я одна никуда не пойду! Я никуда не пойду одна! И слушать ничего не буду! И знать ничего не хочу! – она вновь раскричалась. Семеныч попробовал ее обнять, но Катя оттолкнула его, отступая к выходу. – Пойдем сейчас же!

– Мы пойдем, – обернулся Семеныч к Соломону. – Встретимся вечером?

Катя мгновенно притихла и вытерла слезы, прерывисто вздыхая. Соломон хотел подойти к ним ближе, но она настороженно попятилась, и он остановился:

– Обязательно, обязательно.

Я пришлю машину. Продолжим. Я очень жду вас вечером. Мне нужно о многом вам рассказать. А пока – отдыхайте. И мне не мешало бы. Пойдемте, я отвезу вас.

– Нет! – возразила Катя, намереваясь опять зареветь. – Не надо нас отвозить, мы сами.

– Мы сами, – эхом повторил Семеныч, в полной растерянности глядя на нее.

Катя шла вперед. Семеныч шел за ней, отмечая, что даже ее походка казалась сердитой. Только не доходя квартала до гостиницы, Катя, сбавив шаг, вложила свою ладонь в руку Семеныча.

– Что это еще за припадки были? – поинтересовался он.

– Галлюцинации, – кротко пожала плечами Катя.

Семеныч внимательно посмотрел на нее. Она весело улыбнулась, привстав на цыпочки, поцеловала его в нос и, пошла рядом, спокойно разглядывая еще спящий город. От недавней взбалмошности и капризности не осталось и следа.

– Что вообще происходит-то? – укоризненно спросил Семеныч.

– Ничего не происходит.