Не потерять себя. Повесть

Он сосредоточенно смотрел в окно, пытаясь запомнить ориентиры, по которым в случае чего смог бы и без посторонней помощи добраться до того флигеля, где в роскошной конуре остался его Полкан.

***

Федор жил в самом центре города в большом девятиэтажном доме. Последний раз Силантий был здесь с Марьей, когда Сергея провожали в армию. Марья и после не раз наведывалась к ним, приезжала и на новую квартиру Сергея посмотреть. А вот он не любил поездок – очень уж они его утомляли.

Подивился Силантий домофону – тогда, семнадцать лет назад такой штуковины на входе ещё не было.

Поднялись на лифте на пятый этаж. Лифту старик не удивлялся – лифт здесь был всегда.

Сергей поставил сумки, чмокнул в щеку мать, поприветствовал взмахом руки вышедшего из зала отца и, пообещав приехать завтрашним вечером, вышел на лестничную площадку.

Пока Лилия готовила ужин, Фёдор предложил отцу принять ванну. Ванну Силантий любил. И в ранешние приезды всегда именно с неё начиналось его гостевание у сына. Фёдор сам налил воду, принёс банное полотенце и махровый халат.

– А халат-то мне на что? – удивился старик. – Я ж не женщина.

– Папа, на мокрое тело натягивать одежду ни к чему. Обсохнешь в нём, потом переоденешься.

Спорить Силантий не стал, но тёплые китайские кальсоны и такую же футболку, купленные по великому блату ещё в конце восьмидесятых, всё же прихватил. Не будет же он невестке свои голые ноги демонстрировать?

Мылся он долго и с большим удовольствием. Лежал в душистой воде, рассматривал красивые склянки с непонятными буквами на наклейках, дважды ополаскивался под душем и радовался, что его дети живут так культурно.

Потом насухо вытерся мягким полотенцем, надел кальсоны, футболку и, немного подумав, ещё и халат – чтобы уважить сына с невесткой.

Ужинать не стал, потому что по дороге они заезжали в кафе, и он еще не проголодался. Попил только чая и пошёл отдыхать. Время было позднее.

Но не спалось в эту ночь Силантию на мягкой постели в комнате, специально для него отведённой.

Уже и Лилия отшумела посудой, которую мыла после ужина, и Федька отшуршал своими бумагами, а он всё ворочался с боку на бок и никак не мог заснуть.

Сначала думал о Полкане. Вспомнил, как принёс его от соседа домой ещё щенком. Смешного, толстого, неуклюжего. Потом щенок превратился в молодого задорного подростка. А теперь вот они оба состарились.

Как он там? Поел или нет? Обвыкся малость или всё ещё дичится Петровича? Тот-то, кажись, человек хороший.