Катарсис

Среди личных дел ссыльных приписанных к Управлению, нашли дело Ф30-68 спецпереселенца Йозефа Фишера, где было написано, что Йозеф Фишер, по специальности математик, рожденный в 1901 году в городе Вильнюсе, в настоящее время приписан спецпоселку Нижний Каменец.

– Нам нужен человек, который знает, как отнимать и делить, – предположил завотделом кадров, кадровик, как все его называли. – А этот еврей математик и, следовательно, хорошо разбирается в цифрах – он положил перед начальником лагеря серую с черными шнурками папку.

Начальник быстро пролистал бумаги: – Какого хрена, я тебя спрашиваю! Этот Ф30-68 никогда не подбивал баланс… да и говорит ли он по русски? – нотки сомнения слышались в голосе начальника.

– А и нет ничего страшного, – продолжал настаивать кадровик. – Даже к лучшему, что в бухгалтерском учете он не может отличить левую руку от правой и не болтлив…. Мы научим его, как нарисовать такие цифры, которые будут сиять даже ночью! Прекрасное сочетание – немецкий пособник и… бухгалтер.

– Ладно, – согласился начальник. – Где твой математик? Немедленно давай его сюда!

Стали искать коменданта Зверева, ответственного за спецпоселения в районе: он знал всех спереселенцев в лицо, хорошо ориентировался в тайге (знал дорогу к каждому селению) и должен был без труда доставить нужного человека в ИТЛ. Однако, вскоре, выяснилось, что Зверева кто-то пристрелил; его полуобъеденый труп нашли в тайге пару недель назад.

– У меня есть идея, – радостно хихикнул кадровик. – По шлем Мокина… он крестный отец того еврея!

Мокина немедленно вызвали в административный барак лагеря.

– Работа есть для тебя, лейтенант. Нам нужен этот заключенный, – майор ткнул в лежавшую перед ним раскрытую папку.

– Да знаю я его! – нескрываемое удивление прозвучало в голосе Мокина. – Я основал тот станок на Сухой Лебяжьей, притоке Подкаменной лет пять назад, – почти детская радость от неожиданного подарка сияла на его лице.

– Ну, вот и чудненько, давай, Мокин, давай двигай, – майор усмехнулся, – Могу поспорить, что там будут рады увидеть тебя снова… Надеюсь, ты еще помнишь, где оставил этого фашиста.

– Конечно! Примерно в двадцати километрах от Каменного Ручья вверх по реке, 798-й километр… кажется, там, – Мокин будто пытался отыскать что-то забытое в памяти.