Ленин

 – Если бы смог привезти все это в Россию.

Однажды влетел к нему молодой студент Аринкин и воскликнул

радостно:

– Павел Лафарг, вождь французских социалистов, согласился принять вас, товарищ, на краткую беседу. Поспешим!

Ульянов засмеялся.

– Принять? Краткая беседа? Что же это за буржуазные слова?! Лафарг будет разговаривать со мной так долго, как я захочу!

Поехали к Лафаргу. Француз острым и дерзким взглядом окинул фигуру и монгольское лицо гостя.

– Вы, товарищ, россиянин? – спросил он с вежливой улыбкой.

– Да! – засмеялся Ульянов. – Вас, с уверенностью, поразили татарские черты моей особы?

– Признаю, что да! – отвечал он.

– У нас мало чисто русских типов! – парировал Владимир. – Прошу вспомнить, что триста лет были мы в татарской неволе. Азиаты оставили нам достаточно непривлекательные лица, но и весьма ценные черты характера. Мы способны на разумную жестокость и на фанатизм!

Лафарг с вежливой улыбкой кивнул головой и, меняя тему разговора, спросил:

– Хотел бы знать, какой, собственно, уровень интеллигентности русских социалистов?

– Наиболее интеллигентные изучают и комментируют Маркса, – со спокойствием отвечал гость.

– Изучают Маркса! – воскликнул француз. – Но понимают ли?

– Да!

– Выдумка! – выкрикнул Лафарг. – Они его не понимают! Даже во Франции никто его не может понять, а однако наша партия существует уже двадцать лет и постоянно развивается!

– Зато понимают Маркса Лафарг и другие вожди, – заметил Ульянов.

– Товарищ так думает? Удивительно это звучит из уст социалиста! Где свобода и уважение к коллективу? – спрашивал француз, со все большей заинтересованностью слушая хриплую речь россиянина с неприятным для парижанина акцентом.

– Свобода является буржуазным предрассудком. Коллектив извлекает пользу из разума незаурядных руководителей, и этого ему должно хватать! Впрочем, для пользы коллектива должен он быть управляем железной рукой, – сказал спокойно и убежденноУльянов.

– Тем самым, царь является для вас идеальным типом властителя, товарищ!

– Для меня – нет! Для коллектива, из которого вышел царь, да! Царь не думает о всероссийском коллективе, а только о дворянстве и буржуазии… – ответил Владимир.

Разговаривали еще долго.