Ленин

Володя снова натянул шапку поглубже и, вложив руки в карманы брюк, задумчивый и мрачный, возвратился домой. Радость умерла в его сердце. Уже нигде не замечал он бесконечной, бессмертной веселости.

Все миновало, улетело без следа, без эха. Мальчик оглянулся вокруг и шепнул:

– Мама говорит и священник учит, что Бог милосердный и вечный… Почему тогда люди, собаки, птицы умирают? Почему исчезает тишина, полная света и радости? Почему обрывается песня над рекой? Почему этот толстый купец бьет рулевого и выкрикивает во все горло мерзкие слова? Нет! Бог не милосердный, потому что не дал вечности тому, что есть красота и радость! А может, он сам не вечный? Может, жил когда-то и был милосердным, но теперь умер – и нет милосердия на земле!

– Бога нет… – вспомнил он слова брата Александра.

Болезненная гримаса промелькнула по округлому лицу и затаилась в уголках дрожащих век.

В деревне поплыли дни, полные впечатлений, никогда не забываемых.

– Помни, сынок, – говорила она, глядя на него серьезным взглядом, – что самым большим сокровищем, чем располагает человек, является жизнь. Бог в своей доброте наградил ей живых существ. Никто не может, не обижая Бога, убивать ни человека, ни даже самого маленького насекомого.

– Даже комара, который кусает? – спросил мальчик.

– Ну… комар – это… вредное насекомое… – парировала, немного смутившись, мать.

– А волк? Медведь? – спрашивал он дальше.

– Это снова… хищники… – объясняла она неуверенным голосом.

– Неужели нет людей вредных, хищных? – атаковал мальчик – Слышал, что отец Макарий называл революционеров вредителями, а комиссар полиции, господин Богатов, рассказывал, что цыгане являются хищниками.

Мария Александровна внимательно посмотрела в вопросительные глаза сына. Хотела что-то ответить, но зажала уста и после долгого молчания шепнула:

– Не поймешь это сейчас. Ты еще маленький. Со временем все узнаешь.

Не задавал он ей больше вопросов, но в птиц стрелял только тайком. Любил также и играть в кости. Знал, что родители были против этого и его отчитывали, однако чувствовал непреодолимую тягу к рискованным предприятиям.