Кавалер умученных Жизелей (сборник)

Как это понимаешь ты, Катрин? —

– Не знаю, как понять – срублю бабла?

И что ты будешь делать на Тибете? —

– Он будет слушать, я – переводить,

Что скажут нам тибетские монахи, —

Оксанин голос нес глухую грусть.

– Но я смогу туда совсем не скоро,

Я буду Европейскою душою. —

С утра был дождь, и воздух задышал,

Во всем была особенная свежесть.

Париж знавал немало русских душ,

Но, как никто – умел хранить секреты.

Оксана обратилась к Катерине

С оправданным вопросом про семью.

– У папы с мамой нету отношений.

Отец – ученый, одержимый человек.

Он днями пропадает на работе.

А как же все его благодарят!

Я год назад приехала в Лозанну.

Там дама видела, что я с отцом хожу.

И подошла, как только папа вышел.

«Ваш папа – необычный человек, —

Она мне с убежденностью сказала.

– Волшебный, дорогой Артём Семёныч».

Но я давно во Франции живу.

Сначала – с тетей. Были гувернантки.

Я выучусь, и буду фармаколог,

И буду я работать у отца.

– Вот так. Не сотвори себе кумира. —

Задумчиво промолвил тут Борис.

– Ты так отца сегодня превозносишь,

А если вдруг узнаешь что о нём? —

Тут Катя посмотрела, удивлённо.

Потом совсем спокойно начала:

– Плохого ничего о нем не скажут.

А сплетни – это вовсе ерунда.

Он – мой ориентир по этой жизни.

Он знает, как люблю я и горжусь.

И, верю, он не сделает такого,

Что может уронить в моих глазах. —

Катрин взялась готовиться к занятиям,

Борис с Оксаной вышли погулять.

– Ты знаешь, жалко бедную девчонку. —

Оксана захотела уточнить:

– Когда же наш Андрей к нам подъезжает? —

– Ты видишь, что не нужен здесь Андрей.

С Катрин у нас проблем и так не будет.

Давай, я Петухову позвоню.

Я что-то не хочу с ней разбираться.

Арсению скажу – она не в теме.

Не знает, что папаша аферист.

И тактику не сложно разработать —

Мы рядом и откроем ей глаза.

И так, и этак – некуда деваться.

Надеюсь, до Васильева дойдет,

Платить, и свое имя не позорить. —

* * *

В Москве Васильев жил всегда в отеле.

Гостиницу, в которой он селился,

Оформили в решительном “Hi tech”,

Пожалуй, что на грани аскетизма.

Васильев приезжал в который раз,

Обслуга уже знала все привычки.

Он, впрочем, был совсем неприхотлив.

Помощников селили в номер рядом.

Как деятель, бесспорно, волевой,

Он полностью держал себя в руках.