Кавалер умученных Жизелей (сборник)

«Вот, Абрамович – он служил под Киржачем.

Так городишко, у Владимира под боком.

Родители его погибли рано,

Но в жизни не оставили дядья.

Сначала жил в Ухте, у дяди Лейбы,

Потом Абрам позвал его в Москву,

Где Рома школу среднюю окончил.

И вышел тут же воинский призыв.

Назваться Абрамовичем не сложно,

Родившись в те года под Киржачем.

Никто и не подумает придраться.

Представь себе – идет солдат в отгул,

А девки – уже ждут у караулки.

И крутится отгульная любовь,

А сколько из гулящих залетает?

Вот отпрыскам и ляпают порой:

«Да, что ты, ведь твой папа – Абрамович.

Лети ты в Лондон и добейся ДНК».

А тут ещё история другая.

В то время, у уже прошедших службу,

Был принят, что ли, «дембельский аккорд».

Солдаты, возвращаясь на гражданку,

Для части, что была родным их домом

В течение всех долгих двух годков,

Обязаны полезное что сделать,

Чтоб память о них долгая была.

И без «аккорда» по домам не отпускали.

И вот, Роман Аркадьич со друзьями

Должны очистить от деревьев лес,

Размером, что футбольная площадка.

Да что я – поле, целый стадион,

А может – просека для будущей дороги.

И от того, как быстро всё исполнят,

Зависело, когда их дембельнут.

Расчистят лес, и сразу по домам.

А где такие силы – напрягаться?

И вот, Роман такой придумал план.

Он поле раздербанил на делянки.

А возле части, полчаса ходьбы,

Совхоз животноводческий страдал,

Не зная, чем грядущею зимою,

Коровники удастся отопить,

И прочую домашнюю скотину.

Да и самим не светит околеть.

Когда Роман пожаловал с идеей,

Чтоб мужики делянки раскупили,

И лес с них заготовили себе —

Они не знали, как благодарить.

В три дня расчистили участок, словно плац,

Ещё деньгами кучу отвалили.

Он деньги на три части поделил:

Армейскому начальству, как и надо;

Ребятам, остававшимся служить,

И дембельской бригаде – на дорогу.

Романа Абрамовича хвалили:

«Какой, – все говорили, – светлый ум!».

– Так он уже тогда, мудрец безусый,

Всё сделал, словно чистый бизнесмен, —

Порывисто тут вставила Наина.

– А кто же что ещё про это скажет?

И Пушкин ведь в пятнадцать лет писал:

«Утешься ты, о мать градов России».

– Да вы с Натальей, жаль – она больна,

Как будто бы свалились с книжной полки.

Она про вас – Виссарион Белинский,

Вы – строчу мне из «Царского Села».