Кавалер умученных Жизелей (сборник)

И вдруг, в окне второго этажа

Внезапно обозначилась фигура,

Но снизу непонятно было – кто?

Фигура тихим голосом спросила:

– Что нужно вам? – последовал вопрос,

Как будто к ней рвались и разбудили.

Хотя сама кричала, может быть.

Да, кто там их соседей, впрочем, знает?

Глеб сразу же спросил по существу:

– Кого у вас там кто-то убивает?

Мы только что звонили в МЧС.

Наина вскрикнула: «Наташа, это ты?»

Начав манипулировать с окном,

В намерении полностью захлопнуть

Фигура взвыла: «Я….

Потом обескуражила вконец,

«Мне здорово», и створки затворила.

Усталые ревнители покоя,

Несолоно отправились домой.

А ночь уже забрезжила рассветом,

Шаги звучали болью тишины.

– Вот дура, ничего не объясняет.

В милицию бы надо написать. —

Глеб злобствовал, что скоро надо в город.

– Как будто только мы и этот дом. —

– Мы – рядом, и открытое окно,

От этого мы так и всполошились. —

Наина загасила инцидент,

Но думала вправлять мозги мерзавке.

– Так вы, как и уславливались, в семь? —

Валера уточнил во избежание.

Глеб буркнул: «Едем в восемь», и ушел,

Обняв, чтоб успокоиться, Наину.

У той же вовсе не было тревог —

Она разобралась в ночном безумьи.

* * *

У Уховых высокий бельэтаж

Был спрятан в эбонитовых фигурах,

Почетно охраняющих альков.

А замысел решить всё в арт-деко,

В конечном счете недозавершили,

И это было тоже ничего.

Здесь все дышало отдыхом и негой,

А также было можно наблюдать.

Но быть в засаде – нудное занятье.

«И чёрт с ней, как увижу, так узнает,

Как ночью нам покоя не давать.

И, всё-таки, кто с нею бултыхался?»,

Наина было двинулась уйти,

Когда подъезд у Балков отворился.

Наташа, лет семнадцать, минус-плюс,

На выходе смотрелась, как подросток,

Без краски, и одета в сарафан.

И только белизна тепличной кожи,

Да черные круги её глазниц

Грозили ишемической болезнью.

Но уж Наина знала, отчего,

Бледна Наталья, скована в походке.

За нею следом вышел кавалер.

Нельзя сказать, чтобы особо броский.

Но было что-то в этом удальце,

Чтоб взгляду загореться интересом.

По виду и не скажешь сколько лет,

Примерно двадцать пять, не больше будет.

Короткая прическа головы,

И волосы смотрелись жесткой шерстью,

Имея рыжий, тусклым золотом окрас.

Наверное, они пошли б кудрями,

Когда бы их ни стригли так нещадно.

Высокий лоб был сужен от висков.