Прорыв

Я разорвал все цепи, которые могли привязать меня к чему-то.

– Вы никогда не были женаты, Чандер?

– Нет.

– Почему? Боялись брать на себя ответственность?

– Дело не в этом. Просто у меня был другой путь. Я бродяга. Я не создан для семейной жизни.

Мария улыбнулась, но внутри почувствовала какую-то горечь. Она могла то же самое сказать о себе.

– Теперь все это неважно, – продолжал Чандер. – Мой день кончен. Я готовлюсь уйти.

Мария вздрогнула и резко спросила:

– Вы что, так серьезно больны?

– Болен? Телом – да, но морально мне очень хорошо.

– Тогда почему Вы собрались умирать?

– Я чувствую, что выполнил свою миссию. Я устал от этой жизни. Не скажу, что она была плохой – в ней были и победы, и поражения, и разочарования, но теперь все кончено.

– Нельзя так говорить, Чандер, – строго заметила Мария. – Один бог знает, когда мы умрем.

– Ну, я, наверное, умру не завтра, – рассмеялся Чандер. – Но сейчас я все вижу как будто со стороны. Я рад, что ни с кем не связан и никого не связал сам.

– Вы должны жить! – воскликнула Мария, чуть было не добавив: «ради меня».

– Я пока жив. Знаете, в этом мире много прекрасных людей и прекрасных творений, и мне жаль будет его покидать.

– Так-то лучше.

– Скажите, Мэри, а Вы были в Лиссабоне? Это красивый город?

– Я не была, но говорят, очень красивый. Правда, мы туда еще не скоро приедем. Ладно, Чандер, по-моему, уже поздно…

– Верно. А я еще обещал заглянуть к Элеоноре перед сном.

– Нисколько. Мне с Вами очень интересно, Чандер.

– Тогда до завтра. Приходите на палубу в то же время, что и сегодня. Я Вас приглашаю на прогулку.

– Приду.

Мария взмахнула рукой на прощание и удалилась легкой походкой, какой у нее давно уже не было.

В ту ночь она не могла уснуть. Напротив, все, что с ней произошло за два предыдущих дня, казалось ей сном. Мария встретила человека необычайно близкого по духу, и стала подумывать о том, что надо изменить свою жизнь.

Элеонора не стала спрашивать Чандера, откуда он явился так поздно. Это было не в ее правилах. Он, похоже, ничего не собирался ей объяснять. Ночью, как обычно, у Чандера был сердечный приступ, и Элеонора, как терпеливая сиделка, молча давала ему лекарство. Она, конечно, заметила в нем перемену, но ничего не сказала по этому поводу.