Должность

Так вот, любовница Сергея Леопольдовича Ада Серапионовна, конечно, порыдала и пошлялась по инстанциям, но толку от рыданий было немного. Не более чем через неделю она укатила с неким Денгом в олимпийский городок на берегу Черного моря.

Что касается места Антушкина в театре, надо сказать, весьма хлебного, по Ж… повским – то меркам, то на него и прежде заглядывался Городничий – Лукьянов, а теперь-то и вовсе пошел в наступление.

– По какой такой причине мне не дают играть Гамлета, Хлестакова и Чацкого? – кричал он в кабинете директора театра Килкина, – Я, ежели вы помните, единственный заслуженный в Ж…! Антушкин рядом со мной – тьфу! Плюнь и разотри!

– Посмотри на себя в зеркало, – говорил Килкин, издали похожий на быка, – Какой ты, к дьяволу, Гамлет?

– Что вы понимаете в Гамлете? – словно тореадор, Лукьянов втыкал в быка рапиры.

Это был ловкий укол, бык заворочался, пуская из ноздрей сизый дым.

– Хорошо, я подумаю, – пообещал Килкин, кладя искусанную трубку на том Станиславского.

Торжествующий Лукьянов вышел из кабинета Килкина, радостно потирая руки.

К вечеру в театре произошли перестановки. Лукьянов занял вожделенное место, на его место поднялся Корытников, Корытникова заменил Чавкадзе, Чавкадзе – Степушкин. Ну а Степушкин произносил сакраментальное: «Господа, кушать подано». На место Степушкина был принят некий Крамов, из осетинских беженцев, чему он, похоже, был очень рад.

Таким не особо замысловатым образом следа от Антушкина Сергея Леопольдовича в Ж… не осталось. Вы скажете – а память, память людская? И будете совершенно правы.

2

Совсем скоро обновившаяся труппа призвала ж… цев на премьерную постановку «Ангела смерти» – драмы жизнелюба Килкина. Накануне директор театра не находил себе места, метался, скурил все сигареты в доме, незаслуженно оскорбил свою жену Аллу Юрьевну, обозвав ее старухой, несколько раз прикладывался к заповедным запасам водки.

Особо почему-то волновал новенький – осетин Крамов – роль у него была крошечная, но – ключевая. В самом конце пьесы, перед занавесом, когда на сцене собираются почти все герои, он выскакивает с дуэльным пистолетом и с криком: «Умрите, ироды!» стреляет.