Неболочь

Алла, хватит загорать голой: к западу – грозовье, на глазах мрачнеет день (через тёмные очки).

Вру. А как тут не соврать? Пыткою средневековья – ос, кузнечиков, жуков влажные смычки.

Бетель

Ночь прошла, улеглась (просвистела). Приосанился лес, прикипел,

Как рубаха на голое тело (я с дровами возился, вспотел).

То ли к озеру, то ли к вершине распашного (для солнца) холма

Ветер вздул новоявленный иней – постромки пристяжного ярма:

Это дом наш впряжён в межсезонье, вправлен окнами наперечёт,

Где по стёклам, как слёзы бизоньи, упомянутый иней течёт.

Обрывая с доски объявления о продаже участков, домов,

Телефоны доверья, растленья, ветер воет, как чёртов альков:

«Я могу одиночно и цугом, куннилингус люблю и анал,

Проживаю совместно с «подругой», у которой есть Тур Хейердал»…

Раздосадован кореш в Паттайе, перепутав: «она» и «оно».

О любви (устремление к тайне равносильно сползанью в г…):

«Отпусти, – говорю, – раз ошибся… Не хозяйское дело жалеть

Двести долларов…» (гнётся крушина под окном, так, что больно смотреть).

Оглупело грустя по России, жизнь жуя, как зелёный бетель,

К натуральной селянке, осилив тёмный страх, забираюсь в постель.

Трава

Прибились в стан моих богов – не к стае лебедей —

Остатки зимовальных снов. Я помню, хоть убей,

Дождь, долгопрудье берегов, кликушество травы.

Как пионер – всегда готов – трава «идёт на вы».

Пока сальерствует во тьме луна, как пиала,

И мысли-айсберги в уме всплывают добела,

Трава плетёт свои права, топорщится и пьёт

Росу – и кругом голова, как на лугу осот.

Кривая неболочь ночи, ромашки на юру…

Я подберу к траве ключи. Когда? Когда умру.

В облезлом черепе – трава, трава целует крест,

С травой рифмуются дрова… Чистилища ликбез.

Теперь я понял, почему смерть завсегда с косой:

Косить зелёную кайму за лесополосой.

Нострадамус

Сырчат лёд, половинчат апрель… Нострадамус – ночное страданье:

Иногда завывает метель, словно поезд идёт с опозданьем.

Обожаю последний вагон: нет вестей от друзей, от подруги,

Обижаются створки окон – только блики бегут по округе.

Нерыдальное время моё, рыба мрёт по реке от замора,

Ощетинилось волком жнивьё на мерцание глаз семафора.

Молвил в гости зашедший сосед: «Я молюсь умереть без мучений…»,

Но у времени времени нет для тщедушных его песнопений.