Дартс

– Очень опрометчиво – мечтать на базе противника. Теперь ты в плену. Буду держать тебя здесь.

– Разве это предусмотрено правилами?

– Мне вчера исполнилось тридцать три, мне можно все.

Над нами стихает ветер – дарует тишину, подчеркивает, как сосны величественны и молчаливы, если их не тревожить. Пустота раздвигает деревья, наполняет легкие кислородом, водянистая земля расцветает небом под неторопливое течение облаков. Время останавливается, пространство вот-вот окутает черное молоко. Нас отличает только цвет командной ленточки: у обоих растрепаны волосы и лица в поту.

То Герман или фата-моргана[10 - Оптическое явление из череды миражей, при котором отдаленные явления видны многократно и с различными искажениями.], по ошибке повторяющая меня?

– Думал, вам больше.

Он усмехается.

– Я тоже.

– Сейчас будет речь разочарованного и циничного мудреца?

– Мне было как раз как тебе, двадцать с небольшим, когда со мной познакомился мужчина. Он перевернул мою жизнь.

– Зачем вы рассказываете мне это?

– Угадай.

– Намного он был старше?

– Ему было под сорок. Теперь скажи, что ты чувствуешь рядом со мной?

– Неловкость.

Герман отрицательно качает головой и приближается ко мне вплотную: от его тела исходит настоящий жар. Моему замешательству нет границ, когда мои губы против воли тянутся к его губам.

– Тс, – говорит он, – не здесь, – и отводит мое лицо кончиками пальцев.

Будто от великой опасности я вскакиваю на ноги и собираюсь бежать, но Герман хватает меня за брюки и возвращает на место.

– Сиди, если не хочешь получить краской по голове. Это же вражеская территория, забыл?

– Что вам надо?

– После всего, что между нами было, давай вернемся на ты.

– Между нами ничего не было.

– Сама невинность.

– Лучше, чем быть беспринципным…

– Тс, – он вновь прикладывает палец к моим губам.

Кто-то зовет его. Он выходит из-за укрытия, закинув автомат на плечи. Пришедший не заметил меня, это становится ясно из разговора.

Тогда я ложусь на живот и устремляюсь в сторону так быстро, как это позволяют мокрые коленки. Но далеко отползти не удается: рука соскальзывает в яму и натыкается на нечто острое. Сев на колени, оцениваю ущерб: палка пропорола куртку, но меня не зацепила.

Тем временем яма начинает дышать. Что-то шевелится и хрюкает в углублении, что-то ворсистое, со слипшимися от грязи волосами. Пячусь назад, отталкиваясь от земли ладонями. Хрюканье становится громче.