Сорвавшийся экспресс

Да, она говорила как-то, что ей нужно личное пространство. Он вспомнил этот мимолетный разговор, кажется еще в мае.

« – Но ведь я не вмешивался и так, – подумал Сергей. – Лучше бы вмешался, идиот!»

Остановись!

Домой Шилов возвращался уже после десяти вечера. Он заехал в супермаркет и купил себе уже готовый ужин. Ему сейчас никого не хотелось видеть, тем более что-то выяснять и доказывать. Внутри была страшная пустота. Сергей в тайне надеялся, что Людмила после их переписки не приедет ночевать, а останется у кого-нибудь из детей.

Загнав машину в гараж, он постоял во дворе. Листья винограда с тихим постукиванием падали на дорожки. Одинокий фонарь, смутно освещая улицу, покачивался с жалобным скрипом, нагоняя тени на стены дома. Тяжело вздохнув, Шилов все же вошел в дом. Нащупав в темноте включатель на кухне, он зажег свет. За столом сидела Людмила.

– Садись, нам надо поговорить, – произнесла она, поглаживая рукой столешницу.

– Не о чем, – ответил Сергей, раскладывая пакеты.

– Я ни в чем перед тобой не виновата.

Шилов в полном молчании приготовил себе ужин, уложил все на поднос и, захватив бутылку коньяку, ушел к себе в комнату.

– Шилов! – Людмила с шумом открыла дверь, – нам надо поговорить! Если сейчас все не выяснить, то это конец! Ты понимаешь?

– Я уже это слышал, – ответил Сергей, сидя к ней спиной и наливая коньяк в рюмку.

Людмила подошла ближе и присела на диван.

– Налей и мне, – тихо попросила она.

– Я есть хочу, – отрезал Сергей, – если ты не выйдешь, то выйду я.

– Шилов!

Сергей вскочил с табуретки и, захватив сигареты, вышел из дома. На крыльце он закурил.

Глубоко затянувшись, он выпустил клуб дыма из легких и почувствовал облегчение. С крыльца его комната хорошо просматривалась через окно.

Людмила сползла с дивана на пол, рядом со столиком, и бездумно смотрела в экран телевизора.

Мысли Шилова окончательно спутались. С одной стороны он не мог простить Людмиле то, что произошло.

Сергея злило то, что какой-то чужой человек ворвался в его жизнь и все перемешал до полного хаоса. Злило и то, этот чужак мог обнимать Людмилу – жену, целовать, а может и больше. И почему она позволила себе рассказывать о том, что в их семье было табу, – о ее ошибках, перед тем как они познакомились? Ведь он, Шилов, ни разу за все это время даже в обиде или ссоре никогда не вспомнил об этом, не упрекнул.