Некуда бежать

 – Где они? Или мне уже и покурить нельзя? – он озверело поливал меня трехэтажным матом.

Милена сжалась в комочек. В комочек сжалось мое сердце.

– Одень валенки. Холодно. Не знаю я, где твои сигареты, – я старалась говорить как можно спокойнее, все сильнее сжимая нож в руках. В груди клокотало. – Я пойду, отнесу нож.

– Я тебя сейчас им проткну – в его голосе сквозило бешенство.

Я отдала ему нож. Он прижал меня к двери, и холодное лезвие коснулось живота. Я молчала. Если бы не испуганные глазенки дочери, то непременно ляпнула бы что-нибудь, чтобы он на самом деле сделал то, что сказал.

Мне было жалко её. Не себя.

Он отпустил меня, швырнул нож. Это был уже не мой муж. Пьяная скотина с помутневшим разумом.

– Что ты делаешь?! – не выдержала я. – При ребенке!!! Сволочь!

– Хватит меня шантажировать ребёнком. Всё. Хватит с меня праздника. Я уеду! – он пошел к выходу.

– Папа! – беспомощно пролепетала Милена.

– Женя! – я попыталась его остановить, но он оттолкнул меня с такой силой, что я отлетела к противоположной стене и от неожиданности не могла уже произнести ни слова.

– Мама! – дочь метнулась ко мне.

Он уехал. Милена слонялась по комнате и спрашивала, когда вернется папа.

– Не знаю, дочка! – я боялась, что он может уже никогда не вернуться… Он и так никогда не умел ездить спокойно, хаотичными рывками передвигаясь по трассе, слепя встречные машины дальним светом…

Сейчас он был просто невменяем. Я боялась за него и боялась за себя.

Боялась, что простить снова просто не хватит сил. Боялась ему звонить. Боялась пошевелиться. А нужно было успокоить ребенка. Успокоить и накормить.

Слезы капали в тарелку. В тот момент я готова была его убить. Я поняла тех, кого показывают по телевизору в программе «Час суда» и «Криминальные новости». Но у меня была дочь. Это помогало сохранять самообладание. Хотя бы внешне.

Он вернулся и лег. Через мгновение по всему дому разнесся храп. Я почувствовала облегчение. Мы вышли на морозный воздух.

Холод успокаивал. Я взяла дочь за руку. Ручонка дрожала мелкой дрожью. Не от холода. Я обняла ее и прижала к себе. Я выдержу. Всё выдержу. Но выдержит ли моя любовь???

На следующее утро мы попытались поговорить. Он вел себя так, как будто ничего не произошло. Это задевало даже больше, чем то, что произошло.

– Ты хоть понимаешь, насколько ты меня обидел?

– Пока нет, – он улыбался. А мое сердце разрывалось на сотни маленьких сердечек.