Некуда бежать

Когда человек любит, все грани безжизненного камня одновременно оживают, начиная сиять, искриться и переливаться разнообразием и неповторимостью цветов и красок, поражая окружающий мир теплотой и мягкостью света, так дерзко вторгающегося в его собственную, зачастую безжалостную, резкость…

А свет, иногда сочно-яркий, иногда приглушенно-нежный, минуя все возможные преграды, вырывается, невзирая ни на что, за пределы пространства и времени, невыразимо чистый и красивый.

И как все прекрасное, он, этот свет, не может исчезнуть просто так, он кочует где-то в космосе, от планеты к планете, от галактики к галактике, иногда возвращаясь, чтобы осветить дорогу того, кто сбился с пути…

Мимо, точно два маленьких прелестных созвездия, пролетели две бабочки, однажды уже виденные мною на побережье.

Окруженные ореолом крохотных алых сердечек, они резко вспорхнули ввысь и затерялись среди листвы. Спустя пару секунд они появились снова, словно нарисованные ярко-желтым на голубизне неба, спустились вниз и примостились прямо на плечо.

– Там, наверху, есть дупло. Ты сможешь сквозь него пролезть на ту сторону Острова… Держи, когда-нибудь он тебе пригодится, – бабочки опустили мне на ладонь маленький красный мешочек на длинной веревочке, внутри которого прятался флакончик с волшебным эликсиром.

Бабочки скрылись в листве, а я стала карабкаться вверх. Дерево казалось живым – оно извивалось, вырывая ветки из-под ног и подставляя рукам самые острые свои сучья; оно выпускало из своих недр едкую смолу, которая липла к одежде, приклеивая ее к стволу; его листья хлестали по лицу… Оно изо всех своих деревянных сил старалось не дать добраться до заветного дупла.

Я уже сомневалась, правильно ли поняла слова Бабочек, как увидела в стволе широкий проем. Нырнула в него – и оказалась прямо на лужайке с высокой зеленой травой. В отличие от листьев, трава казалась дружелюбной. На голубом небе виднелось всего одно белоснежное облако. Оно ясно указывало путь.

Я шла по шелковой траве, напевая веселые детские песенки.

Не успев закончить строчку, я остановилась в изумлении – прямо передо мной с неба спускались две огромные, ширококрылые птицы, сравнимые по красоте разве что с закатом и рассветом.

Перья той, что достигла земли первой, отливали золотом, окружая ее ореолом ослепительного сияния. Другая, переливаясь всеми оттенками красного, от темно-бордового до бледно-розового, светилась будто бы изнутри изумительным приглушенно-сиреневым мерцанием.