Некуда бежать

Больше не было сил идти вперед, – оставалось только тосковать по уходящей молодости и плестись по жизни дорогой несбывшихся надежд…

Дождь уже хлестал по стеклу непослушными струями, дворники стремились смыть потоки воды, а машины, не сговариваясь, притормозили.

Я выключила радио. Моя старенькая, потертая «Альмерка» медленно плыла по МКАДу под звуки дождя. Я вцепилась в руль, стараясь придерживаться своей полосы и не кочевать из ряда в ряд.

Мимо браво промчал «Туарег», позабыв, видимо, о существовании правил дорожного движения и педали тормоза.

Ему не понять, что хоть он зарабатывает не в пример больше меня, я от своей работы и каждодневных забот о ребенке устаю не меньше! Мне тоже нужно сочувствие и понимание, мне элементарно нужна возможность отдохнуть!

Мне двадцать шесть – но каждое утро я поднимаюсь с постели, едва справляясь со слабостью и приступами тошноты, а, ложась спать, вступаю в неравную борьбу бессонницей и головной болью… Давление временами зашкаливает и сердцу уже поставлен диагноз – пролапс митрального клапана.

При всем при этом пока я выгляжу как ребенок. Но еще пара лет – и я превращусь в унылое и безразличное ко всему существо – в лучшем случае; в худшем – стану буйной сумасшедшей, ведь вся моя жизнь замерла, превратилась в череду рутинных и выматывающих дел, которые некому передать, про которые невозможно забыть и от которых некуда бежать.

Шесть ноль-ноль – подъем, завтрак на скорую руку, разбудить маленькое солнышко, которое ни за что не хочет просыпаться, дорога по пробкам до садика – за сорок минут, если повезет – за тридцать пять, работа заместителем начальника отдела в территориальной налоговой инспекции со всеми вытекающими из данной должности обязанностями и проблемами, без обеда – потому что в пять вечера нужно сбежать, чтобы вовремя забрать дочку из сада, путь домой со скоростью десять километров в час, под аккомпанемент из воплей уставшего за день ребенка, и ужин – обязательный атрибут всей каждодневной суматохи, заключительный аккорд дня – ругань мужа, возвращающегося с работы ближе к ночи, когда детеныша пора укладывать спать, ругань, переходящая в крик и уже переходящая все границы.