Букет подснежников – на счастье

Но это еще полбеды, а вот то, что мама с отчимом почти каждый день шли торговать на рынок и возвращались слишком поздно, чтобы Надя могла успеть в школу, было действительно затруднительно. Маленьких-то нельзя было оставить дома без присмотра!

Старшая сестра, Вера… Она уже давно не была подспорьем. Каждый день уходила утром рано, возвращалась за полночь. Школу бросила в шестом классе – надоели попреки, сравнения с младшей сестрой. По вечерам Веру ходили искать – мама, Надя и Дима. Маленький, всего десять лет, а все-таки мужчина, защитник.

Идут по улицам, по аллеям, по дорожкам парка – и все хоть какой-то отдых, хотя и без сна.

И вновь через год – еще один братик, Сергей. Капризный, не дающий вздохнуть всему дому. Но что поделать. «Главная хозяйка» в семье, Надя берет его каждый вечер на руки, Артемку держит левой рукой, а правой пишет, пишет нескончаемые домашние задания.

А потом – спать? Нет, делать абажуры: мама с Димой делали для них каркасы, а Надя набивала на кальки рисунок. Получалось интересно и красиво, шли они по 8–10 рублей за штуку – там же, в Славянске, по выходным.

От дома туда – 15 километров, в автобус иногда не влезешь, так что большую часть ходили туда и обратно пешком.

* * *

Шестой класс – всегда не самый простой для школьника. Но для Нади – особенно: мало того, что вторая смена, так еще и отчим продолжал каждый день напиваться и буянить.

Если еще у калитки раздавалось: «А, так я – дурак, я – дурак?!», то можно было не сомневаться – дальше почешет матом вглубь и вширь, может и ударить – глупо и страшно.

Анна Семеновна и Надя работали, а он орал до глубокой ночи, засыпая только к утру. Находиться с ним под одной крышей для девочки было пыткой.

Да что там ночью: мог оглушить матерщиной и за обеденным столом. В такие моменты Надя вскакивала из-за стола и бежала со двора в укромное место глубокого оврага, который находился недалеко от их дома. Там можно было в одиночестве поплакать – от жгучей боли и обиды за маму, за себя, за всю их поломанную жизнь.

Как-то раз Надя сидела в своем укрытии и вспомнила, как тетя Тоня рассказывала ей о немцах в Краматорске. При фашистах тетю Тоню дважды могли расстрелять.

– Они, Надюша, к обрыву тогда согнали всех евреев, коммунистов и советских работников. А я же директор школы, ну и за еврейку тоже можно принять. И вот поставили нас в шеренгу, считают по порядку до пяти, потом каждого пятого заставили сделать шаг вперед, к самой кромке оврага.