В мире событий и страстей

Раздался телефонный звонок, и Аня быстро заговорила:

– Алло! Ты слышал? Да? И что же теперь будет? А я не верила, когда ты об этом говорил. Я думала, что ты выдумываешь. Но они сейчас будут между собой договариваться? Да?

– Не знаю я ничего… – ответил Олег. – Я сам с дуру надеялся, что обойдется.

– Мне сегодня на работе показали газету. Представляешь, такие известные люди подписались под обращением к президенту о разгоне парламента. Даже поэты. Они-то почему не видят, как это противно – если одни будут понукать другими.

– Это-то – ладно, – проговорил Олег, – как бы до стрельбы теперь не дошло.

– Ну, ты сразу о таком! Ты всегда все утрируешь.

– На днях по телеку одного музыканта показывали. Он кричал Ельцину: бейте их, бейте!

– Я видела, – ответила Аня. – Он просто злой.

– А Пливецкая обращение подписала?

– Она – да. Она – тоже злая.

Борька стоял на лестничной клетке у подоконника, взъерошенный больше обычного. Пожал Олегу руку и продолжал говорить курившему рядом Веселову:

– Нет, я твоей логики понять не могу.

Ну, как же так – «ничего особенного не произошло»? Была возможность эволюционного развития! Теперь-то нет! Теперь одна сторона ломит свое! Так или не так? Какой бы конституция ни была, но она давала возможность находиться в определенном поле. А теперь, вместо поля все – в этом самом месте!

– Была – одна, будет – другая! – отмахнулся Beселов. – Какая разница? Ты ту не читал, и эту – не прочитаешь.

– Не буду! – охотно согласился Борька. – Но если можно одну в корзину выбросить, то чем другая лучше? И что после этого останется в голове у всякого сержанта милиции, к которому мы по грешному делу можем угодить? А? Если президенту можно, то почему сержанту нельзя?

– Но послушай! – Веселов заговорил медленно и обстоятельно.

 – Должен же в стране, наконец, быть порядок, а не бардак! Должны же быть реформы?!

– Андрюша! – воскликнул Борька. – А помнишь старые, добрые тоталитарные времена! Что ты мне тогда про законы говорил? Надо их соблюдать или не надо?

– Они могут и устареть! – Веселов махнул рукой с окурком.

Пепел полетел ему на брюки и стал его стряхивать.

– Ну, какие законы устарели? – спрашивал его Борька. – О приватизации – и то закон есть.

– Вообще-то я не пойму, чего вы так переполошились. – Веселов пожал плечами. – И у нас всё должно быть как у всех.

– Это ты серьезно? – Борька помолчал. – Ты думаешь, что человек, разогнавший парламент, будет без дураков демократию разводить? Не, братец.