В мире событий и страстей

– А он? – спросил Саша.

– Потащили! – скомандовал Олег.

По лестнице бежали наверх два человека в камуфляжах. Один закричал:

– В то крыло пробирайтесь. Быстрее! Там пока не горит!

Они оставили Петровского на пятом этаже. Шли в темноте по длинным коридорам. Руки касались стен, чувствовали их холод и нескончаемый гул. Заглянули в одну из комнат. Со стороны стадиона багровели в огне и правое, и левое «крылья» здания. А вдалеке привычно и обыденно светилась желтыми огнями пресненская высотка.

– У нас тут, пожалуй, шанс будет, – зло проговорил Саша.

– Если приедут… – отозвался Олег. – До этого еще дожить надо.

Саша отодвинул стулья от стены и, будто по привычке, сел на пол.

Олег стоял у окна, смотрел то на светящийся вдалеке город, то на языки пламени на нижних этажах и думал о них с Сашей: ни бойцы, ни заложники. То ли свидетели, то ли жертвы. Но какая-то гнусность в самом этом слове.

– Так какой у нас с вами шанс? – спросил Олег. – Пожарных дождаться?

– Не, это я так… – ответил Саша.

– Так что же тогда? Огонь – хуже всего.

– Не знаю я! – раздраженно сказал Саша.

И что же? Я буду стоять с поднятыми вверх руками, и меня окружат автоматчики, думал Олег. Я буду рассуждать, что мог видеть их раньше на этих же улицах. Видеть и не понять, что они совсем не такие, как я или Саша. И мне будет так противно, что они говорят по-русски.

– А все революции и контрреволюции по одному принципу происходят, – говорил Саша.

Олег не ответил. Про себя подумал: одни хотят исправить, другие – править.

– Как считаете, на эти этажи когда огонь подойдет? – спросил Саша.

– Еще раньше все дымом заволочет.

Саша вырвал из записной книжки листок бумаги. Что-то написал. Сложил листок надвое, сунул в карман куртки и спросил:

– Хотите что-нибудь написать?

– Не-а, – ответил Олег и подумал об Ане.

Ветер переменился. В разбитое окно понесло крупный пепел. Влетел, ударился об острие разбитого стекла клочок обгорелой бумаги.

– Хотите печенья? – Саша полез в карман, вытащил полиэтиленовый пакетик. – У, все раскрошилось. Подставляйте ладонь, насыплю.

Олег поднес ко рту пригоршню печенья, почувствовал на сухих губах мелкие крошки.

Из коридора донесся голос:

– Эй, есть кто живой?

Они насторожились. Помолчали несколько мгновений.