Берлога. Большой бизнес. Большие деньги. Большая любовь

В подъезде было темновато, в лифте тоже, а тут – сияние, как будто смотришь на солнце.

– Вы курьер? Давайте, – сказала девушка и протянула руку.

Димону показалось, что в подъезде запели ангелы.

– Вы курьер, договор привезли? Где расписаться?

Тут до него дошло, что это действительно солнце светит из-за ее спины, сквозь окно в кухне, а девушка тут ни при чем. Обыкновенная.

– Мне автор нужен, – хрипло ответил он, – Демидова. Дома она?

– Дома, дома, – засмеялась девушка, – это я автор. Давайте договор.

И снова запели ангелы.

– Ну, проходите на кухню, что в прихожей стоять?

На улице было сухо, но Димон культурно вытер ноги в кроссовках о дряхлый половик и прошел за девушкой.

Она быстро пролистала тоненькую папочку, расписалась и отдала Димону один экземпляр.

– Вот и все. Чай будете?

– Нет, просто попить дайте. Если можно.

Девушка налила из чайника стакан воды, подала Димону.

– Ну, все, спасибо, я дальше поехал.

– До свиданья, – ответила девушка и протянула ему руку, – как-нибудь заеду к вам в офис.

– До свиданья, – сказал Димон, и дверь за Димоном закрылась.

Лифт он вызывать не стал, это просто не пришло ему в голову. По лестнице он спускался бегом, одолевая пролет в два прыжка.

Необъяснимая радость переполняла его, ноги и все тело стали легкими-легкими и просто рвались в воздух. Так бывает, когда забьешь гол.

Как чертик из табакерки он выскочил из подъезда на залитый солнцем асфальт.

– Привет, бабульки! – прокричал он ошарашенным старушкам, сидящим на скамейке, – как дела? Нормально?!

Ноги сами несли его, тело потеряло вес, казалось, что вот-вот он взлетит.

– Все нормально, – пробормотал он, – все хорошо, нормально все.

Тем не менее, первый автобус, он пропустил, дождался следующего и сел в него уже более или менее и спокойный, только улыбался все время.

Он прокручивал в голове только что произошедшие события, вспоминал, как пели ангелы, вспоминал ее золотистые волосы, как она подала ему стакан с водой, как протянула ему свою ладошку.

Вспомнил о бабульках, о том, каким придурком он, должно быть, выглядел, когда выскочил из подъезда, и вдруг зашелся от счастливого идиотского смеха.