Бегство из психушки

Я поручу сделать уколы сульфазина Александру Петровичу Изеринскому – фельдшеру с большим стажем. Если понадобится, то он сможет обездвижить даже медведя. Санитары Стас Мазур и Николай Ковба помогут ему утихомирить этих «творцов».

– Но лечащий врач я, и я решаю, как лечить вверенных мне больных.

– Как ответственный дежурный по больнице я отвечаю за всех больных, которые в ней находятся. И я решаю, в каком лечении они нуждаются во время моего дежурства. Сейчас я пойду в седьмое отделение, а вы останетесь здесь и будете меня ждать.

Фильчаков вышел из кабинета.

Софья набрала номер домашнего телефона Николая Павловича Соколова.

– Слушаю вас.

– Николай Павлович, – по телефону и в больнице она обращалась к Соколову на «вы». – Фильчаков назначил больным Кашкарову и Вородкину лошадиную дозу аминазина, не согласовав это со мной как лечащим врачом. Он же грозится назначить им инъекции серы в четыре точки. А все потому, что Кошкаров нарисовал на него шарж, а Вородкин подписал его эпиграммой.

– И что же это за эпиграмма?

Софья повторила двустишие Вородкина.

– Ох уж эти мне диссиденты. Они готовы воевать с кем угодно, за что угодно, где угодно и как угодно. Побыстрее выпишите их отсюда, пусть пишут эпиграммы у себя в Москве. Успокойтесь и ждите меня в кабинете дежурного врача.

– Хорошо.

Через пятнадцать минут в кабинет ответственного дежурного вошли Соколов и Нежков.

– Софья Николаевна, сам Владимир Андреевич Нежков любезно согласился проконсультировать ваших больных и решить вопрос об их выписке из больницы.

Софья повела Нежкова на седьмое отделение. Когда они вошли во вторую палату, то увидели, что санитар Ковба завернул Кошкарову руки за спину и коленом прижал его лицом к больничной койке. Санитар Мазур прижал лицом к койке Вородкина. Фельдшер Изеринский и медсестра Седова набирали в шприцы растворы.

– Что здесь происходит? – спросила Софья.

– Вам лучше отсюда уйти, Софья Николаевна. Мы тут сами справимся. Больные буйные, могут вырваться и напасть на вас, – сквозь зубы процедил Изеринский. Вены на его лбу вздулись, а глаза сладострастно мерцали в предчувствии расправы.

– А вот этот молодчик, – Седова показала лицом на Антона Кошкарова, – хотел меня изнасиловать.

– Изнасиловать? Вас?! – Софья оценивающе посмотрела на сплющенную, как у лягушки, фигуру Седовой.