Небесный лыжник

И зубы херувима

блеснули в два ряда.

В сплетении растений

мелькнули наши тени

и разбежались врозь.

И более нигде не

встречались… Не сбылось.

Пансионат

Однажды, совершая променад,

случайно забреду в пансионат

заброшенный, поскольку сзади он

являет заржавевший стадион.

На финише дорожки беговой —

без шеи, но с квадратной головой

изображён стремительный спортсмен.

А в глубине, среди бетонных стен

столовой – надломившийся плакат,

где повар, красномордый, как закат,

спешит сказать невидимой толпе

курортников: «Приятного аппе…» —

и воздух рядом, кажется, согрет

полузабытым запахом котлет.

Вот корпус. Он захлопнут, как сундук.

Внутри лежит невыветренный дух

застоя с лёгкой примесью тоски.

Разрезан этажами на куски,

он вытек, как рассол из огурцов.

Там в глубине знакомое лицо в

пурпурной рамке, вытертый ковер с

пятном от швабры, кресел пыльный ворс.

Здесь хочется застыть и замереть

и, жизнь свою поворотив на треть,

купить путевку в давешний покой,

остаться здесь – ничьей и никакой…

Так гипсовый олень без головы

уже не слышит запахов травы,

но, к постаменту намертво прибит,

обломком горла в небеса трубит.

* * *

Воздух тёплый, как безумие,

как плевок в лицо зиме.

Сосны, словно рыбьи мумии,

греют кости на холме.

В ожиданье стынут супницы

параллельных двух озёр,

но в руке весны-отступницы

скоро треснет их фарфор.

Под лучами непокорными

в муке выгнется дворец

и взорвётся окон зёрнами,

как сопревший огурец,

потечёт слоёной охрою

с яйцевидного холма…

Ах! Такой весною мокрою

хорошо сходить с ума!

* * *

Мне не прорваться через сон,

он опечатывает жилы,

и пустота со всех сторон

меня, как вата, обложила.

Как видно, далеко зашла

судьбы неумная насмешка.

Я загадала на орла,

а мне в ладонь упала решка.

Был горизонт мой как стекло,

а ныне пятнами залапан.

И ты, как будто бы назло,

мне перекрыл последний клапан.

Какое право ты имел

совать пронырливые пальцы

в тайник прошедшего, где мел

воспоминаний осыпался?

Твоё лицо мне застит свет,

как будто яблоко гнилое.

Его я сбить пытаюсь с ветки,

и припорошить золою.

Ты, впрочем, был со мной знаком

так мало, что не стоит вякать,

когда хрустит под каблуком

недораспавшаяся мякоть.

* * *

Я читаю громко – из своего,

когда нужно шёпотом – из чужого.