Небесный лыжник

* * *

Комнату помню и розовый свет на обоях,

россыпь дешёвых конфет на столешнице гнутой.

Чашки фаянсовый край остывал под губою,

и становилось отчётливей с каждой минутой —

я проскользнула вам в то, что зовётся судьбою,

словно в разношенный тапок ногою разутой.

В мире, где все мы покрыты текстильной корою,

ставнями тусклых очков, занавесками чёлок,

душу свою вы любили проветрить порою.

«Мне ли не быть сквозняком – порождением щёлок.

Где, как не там, я незримую шахту пророю,

дабы пыльцу собирать с трудолюбием пчёлок?» —

думала я, а мои нестерильные пальцы

в вашей судьбе копошились проворно, как в тесте.

И, в анекдот добавляя шипящего сальца,

разве я знала, что всё загорится на месте?

Я только ситчик продела в железные пяльцы,

вышила крестик, не зная, что выпадут крести.

В Доме крестовом, как прежде, всё в должном порядке.

Ваше жилище отныне спокойно, пустынно…

Переступив через вас, как межа через грядки,

я удаляюсь, поскольку ни в чём не повинна.

И, уходя, обещаю не делать закладки

в Книге судьбы, как бы ни были повести длинны.

* * *

Осенней аллеи наборный паркет

выводит на берег крутой.

Весь парк с высоты, как прозрачный пакет,

упругой налит пустотой.

Отсюда берёз вертикальная дрожь

видна, как в пробирках вода.

И башни вокзальной игрушечный нож

не делает тучам вреда.

Но вдруг из угла, где прозрачная мгла

щекочет затылок сосны,

свернувшись в спираль, облетает игла —

концы её странно красны.

Сквозняк обрывает обои листвы,

аллею закрыв на ремонт,

но сверху в заплатах сквозной синевы

на нас надвигается зонт.

Под крышей его – страшноватый уют,

где каждый прохожий – изгой.

Лишь поздние птицы без пользы клюют

предплечье скульптуры нагой.

Отражение

Вы всегда относились с опаскою к чёрной воде,

к безразмерной реке и пустынным домам на пригорке.

Только пруд – не река. Словно ключ, он висит на гвозде

островка.

Впрочем, пруд никого не поил, не растил, не рожал,

не держал на себе ни парома, ни лодки, ни флота,

незнакомые лица на водах своих отражал

и себя выражал через эти мгновенные фото.

Наклоняясь к нему, мы имели четыре лица

и вполне походили на карты из общей колоды.

И задумали мы ни начала не знать, ни конца

и остаться такими, какими нас видели воды.

Мы исчезли в пруду.