Небесный лыжник

На восход, на восток

иль на запад плывут – на закат?

Куст навис, бородат,

растрепав паутинки ветлы,

над потоком ондатр

в шерстяном шелестении мглы.

Тектонический гуд

возникает, напасти суля.

Вот и крысы бегут

прочь из города – не с корабля…

И пронзает насквозь

то ли грусть, то ли боли фантом,

как ондатровый хвост,

исчезающий там – под мостом.

* * *

На закате в окрестных лесах не гуляй,

не ныряй в неположенном месте.

Здесь река воровата, – сорвёт невзначай

и утянет серебряный крестик.

Померещится вдруг, что погибель сладка

в ржаво-илистой ванне-нирване,

над которой безмолвно парят облака —

невесомые, словно дыханье.

Ты вослед за лучом, по теченью, ничей

поплывёшь, уносимый стремниной,

к берегам, где в сиянии сосен-свечей

холм пылает, как торт именинный.

Здесь разлит стеариновый свет сентября,

словно рислинг в незримых бокалах,

и ползёт вдоль просёлка сквозняк, теребя

занавески в домах обветшалых.

Здесь внезапно поймёшь, робко переступив,

переплыв заповедные грани:

жизнь и смерть – это просто прилив и отлив

в нескончаемом чередованье.

Смерть зимы

Ты засыпал зимою заворожённым

с той, чьи уста искрились вьюжным крюшоном,

сочно сверкали, как виньетки в Версале,

чьи лобызанья в кожу твою вмерзали.

Ты был обкормлен липким снежным попкорном,

Намертво упоён вином иллюзорным.

Поторопись – до разрыва, до разлива ручья

сбрось снежинки брезгливо, словно перхоть с плеча.

Ты поклонялся холмикам белым, млечным,

одолеваем вечным желанием – лечь на

мягкое нечто, вроде перины или трясины,

не замечал сосулек оскал крысиный,

не понимал пока, что финал фатален,

скоро повеет падалью из проталин.

Это в спазмах больного ума, миазмах гнилых зубов

умирает зима, надоевшая, словно любовь.

Храм твой нерукотворный лежит в руинах,

словно сугроб в крестах следов воробьиных.

Где поутру в любом проёме оконном

образ зимы сиял подобно иконам,

тает лицо, что было неповторимо,

стёкла марает потёками слёз и грима.

Скоро снаружи сад загремит листвой.

Окна открой, обживай новый рай – он твой!

Прощание с февралём

Скоро – апрель, но ты не спешишь уйти.

Скомканный снег в низине зажат в горсти

желтой травы – платком в кулаке больного.

Что ж ты среди весны упрямо застрял —

тянешь к себе изодранный материал

жизни, как будто надеясь вернуться снова.