Небесный лыжник

Так пруд, как глаз искусственный и карий,

блестит во мшистом вытертом футляре.

И вот из непонятного раствора

воды и почвы, воздуха и тьмы

опять реанимируется флора

для нас непостижимая. Ведь мы

уверены, что раз перегорим и

уже ни в ком не будем повторимы.

А посему не ждём, чтоб нам вернули

всех тех, кого, однажды потеряв,

не обретём ни в марте, ни в июле,

пусть мир без них – непрочен и дыряв —

трещит, как марля. В старом перегное

существованье вызреет иное.

Наводнение

Недавно город был продут

таким нездешним ураганом,

что где-то в недрах наших тел

кровь опрокинулась, застыв,

как будто рухнувший редут

вдруг обнажил лицо врага нам,

враг приближался и свистел

непредсказуемый мотив.

Нёс ветер музыку, дробя

её по каменным изгибам.

Мазуркою сменялся марш,

вой волка – блеяньем козла.

И переросшая себя

вода в каналах встала дыбом

и, как из мясорубки фарш,

через решётки поползла.

Река стремилась расколоть

свои гранитные границы

и, запрокинувшись как мост,

на нас обрушиться с небес.

Её раздавшаяся плоть

мечтала с небом породниться —

так, чтоб песок колючих звёзд

в ней растворился и исчез.

А нам казалось, что с Луны

за нитку дёргает приливы

хозяин ветра и судьбы —

неуловимый кукловод.

Он нам глагол «обречены»

переменил на слово «живы»,

переиграл, как будто бы

мы недостойны этих вод.

Река ушла, прополоскав

пустые коридоры улиц,

лишь кое-где на мостовой

цветут ажурные плевки.

И город, словно батискаф,

всплывает медленно, сутулясь,

сверяя пульс неверный свой

с сердцебиением реки.

Снежный король

Когда замрёт на дне Летейского проспекта

гремучая волна,

на каменный балкон выходит бледный Некто

под нимбом цвета льна.

Он издали похож на Кая-аутиста —

ему не надо Герд.

Он небожитель, но лицо его землисто.

Лицо его – конверт.

Оно почти мертво, поскольку рот запаян

застывшим сургучом.

Он – ледяных словес единственный хозяин —

на вечность обречён.

Мы ждём, когда слетят фонемные фантомы

из уст его – на наст.

Из снежной шелухи, что подберём потом мы,

фанатик воссоздаст

снежинок чертежи, конструкции фигурок,

глаголы изо льда,

пока не упадёт, как брошенный окурок,

Полярная звезда.

И местный неофит, стремясь к светилу ближе,

решит: «Постиг, достал».