Аничча

Провели внутреннее расследование и обнаружили синегнойную палочку в физрастворе, приобретенном на днях по дешевке у частного производителя.

Все пациенты, которым заменили хрусталики в ту злополучную субботу, потеряли зрение на один глаз, а Стас Метельков – на оба. Он первым подал в суд на клинику и на хирурга, уговорившего его прооперировать и второй глаз. Но как бы ни закончилось все в суде – видеть мужчина уже никогда не сможет, поэтому его жизнь круто и навсегда изменилась.

Марина Тарасовна прочитала о трагедии в газете и перекрестилась.

Бог ее помиловал. Она пошла в церковь и поставила свечку. Заметку из газеты вырезала и спрятала как напоминание о том, что всегда нужно доверять интуиции. Затем отправилась в клинику, поскольку хотела вернуть деньги, уплаченные за несостоявшуюся операцию. Ей отдали сумочку и паспорт, а о деньгах сказали, что их перечислят на ее пенсионный счет, поскольку в кассе такой суммы нет. В офтальмологическом центре было на удивление безлюдно: сарафанное радио сработало безупречно.

Постепенно шумиха вокруг происшествия в клинике «Ремис» утихла. Сначала заведение закрыли, а примерно через полгода на фасаде здания появилась новая вывеска, хотя медперсонал остался практически прежний. Правда, московского хирурга уже не приглашали, и директора назначили другого. А Федька Панчоха вообще ушел из медицины, поскольку ему стало мерещиться, что из каждой бутылочки физраствора пытаются выползти палочкообразные черви, укоризненно качая головами и мигая синими стеклянными глазами.

Обожатель без имени

С наступлением мая возобновилось активное строительство частных домов под Киевом. Пока длился кризис, все вокруг словно замерло, заросло сорняками. И вот теперь снова тяжело загудели нагруженные песком, щебнем и кирпичом машины. Те, кто построились раньше, не знали, радоваться им или сокрушаться. Скорее, радоваться. Быстрее обустроится окружающее пространство, больше будет порядка и красоты. Ведь сейчас за окном такие пейзажи, что хоть шторы не раздвигай.

Елена положила тяпку и залюбовалась цветущей сиренью. Белые, лиловые, свекольные кисти сводили с ума своим ароматом. Хотелось их не просто нюхать, а глубоко вдыхать, глотать этот запах, словно ключевую воду. На клочке земли, отделенном от газона, разноцветно красовались тюльпаны: их головки – горделивые бокалы – были как будто искусственно насажены на крепкие салатовые стебли, а листья торжественно торчали кверху.