Аничча

– Так меня же заразили, когда удаляли желчный пузырь, – начала подробно объяснять Марина Тарасовна.

Но Иван Борисович ее уже не слушал. Он отчитывал медперсонал:

– Куда вы смотрели? Почему назначили на утро?

Пациентка не понимала в чем дело, но постепенно все прояснилось.

– После вас придется дезинфицировать операционную, – раздраженно проворчала санитарка.

– Давайте следующего, а ей пока что измерьте давление, – московское светило бросило взгляд на раскрасневшуюся пациентку.

Марину Тарасовну завели за ширму.

– Ложитесь на кушетку, – приказала пожилая медсестра, держа в руках тонометр. Но спустя минуту она испуганно вскрикнула, округлив блеклые глаза: – Да вам же вообще нельзя делать операцию, у вас сто девяносто на сто!

– Наверное, я просто разволновалась, – оправдывалась пациентка, а на самом деле ей хотелось поскорее выскочить из-за ширмы и убежать домой – у нее никак не шел из головы тот страшный сон.

– Сбивайте давление, введите дибазол с папаверином, – распорядился врач.

В то время он уже начал делать операцию следующему пациенту и через двадцать минут завершил ее.

Позвали Стаса Метелькова. Он вошел уверенно, не боялся, лишь хотел, чтобы все поскорее закончилось. Но когда уже лежал на операционном столе и в его левый глаз капали физраствор, что-то заныло у него под ложечкой. Доктор же, листая историю болезни Метелькова, вдруг предложил ему заменить хрусталик и в правом глазу, поскольку там тоже была катаракта, хотя еще и недозревшая.

Этот разговор слышала из-за ширмы и Марина Тарасовна. У нее тоже была катаракта на обоих глазах, и она испугалась, что ей также предложат прооперировать оба. Женщине все сильнее хотелось удрать домой, и это желание было таким настырным, что не давало ей покоя. Прошло уже почти два часа, как она оказалась здесь, и мочегонный эффект лекарства, снижающего давление, давал о себе знать.

– Можно, я в туалет схожу?

– Я вас отведу, – отозвалась санитарка.

Она помогла пациентке подняться с кушетки и вывела ее в коридор.

Глядя в зеркало над умывальником, Марина Тарасовна улыбнулась себе – испуганной, в прозрачной голубой шапочке, которую с нее забыли снять. «Словно астронавт», – подумала она, сдернув убор с головы. Затем наклонилась и стянула с ног бахилы – такого же, но более насыщенного цвета.